"Хогвартс: Наследие Стихий"

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » "Хогвартс: Наследие Стихий" » Мозговынос » Грани скрытых талантов


Грани скрытых талантов

Сообщений 1 страница 19 из 19

1

Рейтинг игры: NC-21.
Предупреждение: пытки, возможна смерть персонажа.
Действующие лица: Северус Снейп и Невилл Лонгботтом.
Примечания: за основу сценария отыгрыша был взят сценарий 7ой книги о Гарри Поттере с некоторыми изменениями:
1) Поттер погиб, Лорд победил.
2) Снейп жив, здоров и предан Лорду.
3) Естественно, учитываются анкеты наших с профессором персонажей.
Предыстория:
***
Двадцать пятого июля обитатели леса стали свидетелями непривычной картины: посреди поляны на коленях стояла девушка. Ее лицо было скрыто капюшоном мантии, но по вздрагивающим плечам можно было догадаться, что незнакомка плачет. Плачет, прижимая к себе какую-то тетрадку. Это был небольшой, тонкий дневник в черном потрепанном переплете из кожи. Большая часть листов залита кровью, запачкана землей и размокла от влаги так, что разобрать первые надписи было невозможно. Нетронутыми остались лишь последние три записи:
17 июля, 1998 год
Холодно… Хотя, иначе быть не может: наше убежище почти не отапливается, ведь огонь и магию применять небезопасно. Они нас ищут. Со дня победы Волдеморта прошел уже месяц. Уже месяц этот старый глупец со своей сворой прочесывают Запретный Лес в поисках нас… Повстанцев… Тех, кто уцелел после боя в Хогвартсе. Тех, кто не покорился ему. Взрослых и детей…
Изначально нас было сорок пять человек. Сейчас всего двадцать три… Многие погибли от рук Пожирателей во время вылазок. Наши ряды редеют, но и они несут потери.
Сегодня во время вылазки на поле для квиддича были убиты Колин, Луна и Дин. Артуру и Симусу удалось принести их тела в убежище для того, чтобы похоронить. Вечная им память…
Из Пожирателей были убиты Макнейр, Кребб, Гойл и Нотт. Вылазка прошла не без успеха. Лорд в ярости. Его прихвостни вновь безрезультатно прочесали лес.

19 июля, 1998 год
С вылазки не вернулась Джинни. Она бесследно пропала… Наверняка ее забрали Пожиратели. Они берут в плен наших для того, чтобы выпытать у них местонахождение нашего убежища. Поначалу, быть может, Пожиратели надеялись на то, что смогут без труда добыть необходимую им информацию из наших же собственных мозгов с помощью легилимеции и Империо. Но тут мы их крупно разочаровали. В наших рядах имеются несколько Орденцев, которые неплохо нас поднатаскали в окклюменции, а к Империо мы привыкли еще во время нашего обучения Пожирателями. Они слишком часто применяли его на нас, поэтому мы приобрели, благодаря их глупости, иммунитет против этого заклятия. Оно теперь не вызывает у нас ничего, кроме слабых порывов сделать то, чего требует наложивший его маг. Настолько слабых, что даже слушать не хочется. Так что Пожирателям придется смириться со своей легилиментальной и Имериусолиальной беспомощностью по отношению к нам. Сыворотка правды на нас тоже не действует. Мы решили проверить слух о том, что если постоянно, каждый день пить зелье, нейтрализующее ее действие – Сыворотка через пару недель перестанет действовать на нас, даже если перестать принимать зелье-антидот. Слух подтвердился. Так что теперь этим простофилям приходится пытать нас по старинке, Круциатусом…
Скорее всего, мы бедняжку Джин больше не увидим. Оттуда еще никто не возвращался. Но мы надеемся… Надеемся, что наши выводы ошибочны и Джинни не попала в их бесчестные лапы. Быть может, она нашла небольшое укрытие, чтобы отсидеться там, пока они не уйдут? Симус же так поступил однажды…
Лорд с каждым днем злится все больше. Теперь Пожиратели гибнут не только от наших заклинаний. Чтож, не будем ему мешать. Нам его ярость как раз на руку.

23 июля, 1998 год
Мы нашли труп Джинни. Они бросили ее мертвое тело в Темное Озеро. Ее прекрасное лицо было искажено гримасой боли. Повреждений на ее теле обнаружено не было… Убили ли ее Авадой после пыток, или же она умерла под действием Круциатуса, или же на ней пробовали другие пыточные заклятия – этого нам знать не дано… Но кто бы ее не убил, он заплатит за ее смерть!
Мне удалось приготовить яд растительного происхождения. Ничего особенного, просто перемолотые листья волчеягодника обыкновенного. Всего 30 грамм достаточно для того, чтобы отравить лошадь, а человека и подавно. Порошок не пахнет, по виду похож на приправу, так что его вполне можно незаметно добавить в еду, чтобы отравить этих тварей. Мы с Роном ушли в вылазку на Хогвартскую кухню…

***
С трудом отрыть глаза и тихо застонать от боли во всем теле. Сколько они уже здесь? Неделю, месяц, год? Нет… Прошло всего три дня со дня их пленения. Их подкараулили на небольшой поляне среди леса. Началась перестрелка. В Рона угодили тремя оглушающими заклятиями, в него попали Сектусемпрой. Но, как ни странно, до смерти доводить не стали. Видимо Лорд приказал брать побольше пленных… Он обронил во время боя свой дневник, на первых страницах которого были прописаны координаты их повстанческого убежища. Судя по всему, Пожиратели его не нашли. Иначе бы их незачем было пытать.
Медленно, закусив губу от тупой боли в затекшем за ночь позвоночнике, ведь спать приходилось на холодном каменном полу, повернуть голову в сторону своего верного, рыжеволосого друга и застыть, встретившись с пустым, холодным взглядом его мертвых, уже более никогда не сомкнущихся глаз… Он не пережил эту ночь. Видимо после того, как он вчера потерял сознание после бессчетного количества Круциатусов Рудольфуса Лестрейнджа, Рона продолжали пытать. А может все дело в порошке волчеягодника, оставшегося на дне кармана его мантии. Но мог ли он решиться на самоубийство? Теперь ему об этом никогда не узнать…
Дверь камеры, в которой их держали, скрипнула и угол, в котором лежал парень со своим мертвым другом, залил яркий свет.
- Давайте, вставайте, повстанчики! Не хотели с нами разговаривать, так теперь пеняйте на себя. И уж поверьте, Он-то из вас все вытянет. Кровью плакать будете, да обратно проситься! – дверной проем на минуту загородил человек, незамедлительно двинувшийся в их направлении.
Долохов… – мелькнуло в сознании в мальчика. Пожиратель приблизился вплотную и, легко пнув ногой тело Рона, присел на корточки рядом с ними.
- Эй, Лестрейндж, у нас труп! Один из мальчишек ночью окочурился.
В проеме появился второй мужчина, угрюмо смерив взглядом с ног до головы труп его друга.
- Ничего страшного. Одним меньше, одним больше – не велика разница. Второй жив? – Лестрейндж кивнул на него.
Долохов с недоброй улыбкой взглянул на парня.
- Жив, но, боюсь, не на долго… Ты же знаешь Его методы. Ну, давай, вставай, Лонгботтом! – резко взяв его за остатки того, что некогда было рубашкой, мужчина подернул его, ставя на ноги. – Пора тебе познакомиться со своим новым надзирателем…

***
Боль... Тупая боль во всем теле. Чтож... Привыкай, Лонгботтом, теперь это будет постоянным явлением. Связанные заклинанием за спиной руки уже затекли и ныли нестерпимо. Ноги передвигались с огромным трудом. Ситуацию усугубляли два громадных Пожирателя, то и дело толкавшие в спину и грозящие применить парочку запретных заклятий, если он не пойдет быстрей. Впереди показался спуск в подземелье. Парень в последний раз взглянул на свое отражение в оконном стекле. Да, не многие смогли бы сейчас узнать в узнике того самого, добродушного Невилла Лонгботтома, который вечно все забывал, был ужасно неуклюж, невнимателен и вечно терял свою жабу... Война меняет людей. Постоянное сопротивление Пожирателям, военные действия, вечные вылазки, потеря друзей - все это оставило свой отпечаток на внешности и характере парня... Бледное, худое лицо, некогда бывшее круглым и румяным, сильно отросшие волосы, свисающие грязными сосульками вдоль лица практически до самых плеч, темные тени, залегшие под глазами, измученный и утомленный вид, множество свежих отметин на лице и теле, оставшихся после Пожирательских пыток... В спину вновь толкнули и процессия ускорила свой шаг. Миновав спуск, она подошла к массивной, дубовой двери. Один из конвоиров открыл дверь, затем другой с силой толкнул Невилла в спину, заставляя войти в кабинет. Не удержавшись на ногах, парень, под гогот Пожирателей, растянулся на полу.
- Принимай гостя, Северус!
Отвратительно загоготав, оба конвоира покинули кабинет, оставив Невилла наедине с его самым страшным кошмаром – Северусом Снейпом.

Отредактировано Neville Longbottom (2010-10-03 18:59:19)

+2

2

Подземелья резиденции Лорда были выдержанны в ожидаемо сумрачном стиле. Холодная каменная комната, навевающая мрачные мысли одним своим видом, освещалась несколькими висящими на стенах факелами, отбрасывающими колеблющиеся отблески на серые камни. Камина тут, как несложно догадаться, не было, тем, кому не повезло оказаться здесь, он уже был не нужен, об удобствах пленников заботиться никому не приходило в голову.
У стены стояли угрожающего вида стальные и деревянные конструкции в темных потеках, в которых при небольшой доле воображения можно было узнать кровь. В подземелье стоял специфический запах, который не навевал ни одной приятной ассоциации - смесь крови, пота, каких-то зелий, без которых властвующий здесь зельвар редко обходился и довлеющий на всех запах страха и застарелой боли, воспринимаемый на уровне ощущений, инстинктов и рефлексов, заставляющий попадающих сюда мгновенно вздрогнуть и попытаться оказаться как можно дальше отсюда. Впрочем, сбежать из цепких рук Снейпа еще никому не удавалось.
На стене висели странные металлические и кожаные предметы, от которых вряд ли можно было ожидать что-то хорошее, не считая узнаваемых всеми наручников, цепей, нескольких видов плетей и длинного гибкого кнута, тут были и такие вещи, способ применения которых оставался загадкой для неподготовленных людей, но те, кому довелось испытать их действие на собственной шкуре, потом очень хотели бы забыть этот болезненный опыт. Если выживали.
В одной из стен имелась ниша, в которой в неровном свете факелов можно было разглядеть ряды флаконов и пузырьков с наклеенными на них этикетками.

- Куда этого? - низким голосом просил один из пожирателей, грубо вталкивая плененного мальчишку в комнату, от чего тут рухнул, стукнувшись коленями о каменный пол.
- как обычно - холодно обронил темный маг, равнодушно бросив взгляд на новую жертву Лорда, привычно скрестив руки на груди и ожидая, когда слуги Волдеморта закончат приготовления. На Снейпе была надета длинная черная мантия из тонкой кожи, которую проще всего было потом очищать от крови и пота жертв, капюшон был откинут, а выражение лица и кроваво-огненные отблески предвкушения в глазах, которым мог бы позавидовать сам Лорд, говорили сами за себя.
Мальчишку рывком подняли с колен и отволокли к центру комнаты, сорвав лохмотья, оставшиеся от рубашки и свитера. Там в пол были приделаны стальные широкие наручники на коротких цепях, к которым сноровисто приковали ноги пойманного. Руки резко дернули вверх, застегнув на запястьях еще одни наручники, в которые была продета длинная, свисающая с потолка цепь, пропущенная через блок и уходящая к колесу на стене, позволяющая регулировать ее длину.
Подкрутив колесо, пожиратели натянули цепь, поднимая руки вверх до той грани, когда, еще немного, и мальчишке пришлось бы встать на носочки, чтобы уменьшить боль в растянутых руках.
Вопросительно взглянув на Снейпа, Пожиратели получили утвердительный кивок головой и ушли, захлопнув за собой тяжелую каменную дверь.
За спиной мальчики раздались почти неслышные шаги, и вот уже Снейп остановился прямо перед ним, мрачно взирая на приведенного гриффиндорца. Разумеется, он узнал своего бывшего ученика, как можно не запомнить того, кто взорвал столько котлов, сколько не взрывал весь Слизерин, вместе взятый. Правда, за последний год мальчишка изменился. Исчезла стеснительность и нерешительность из глаз, фигура уже была была такой пухлой, демонстрируя сильные мышцы в нужных местах, видимо, жизнь в лесу положительно повлияла на пленника. Но сейчас это не имело значения, лишь отмечалось цепким взглядом зельевара.
Окинув бывшего ученика с головы до ног опасным пронзительным взглядом и еле заметно усмехнувшись ухмылкой предвкушающего развлечение хищника, бывший профессор холодно поинтересовался:
- Думаю, вы догадываетесь, зачем вы здесь оказались и что я хочу от вас услышать. Итак, каков правильный ответ на вопрос - где прячутся остатки ордена феникса и примкнувшие к ним? - профессорские привычки, въевшиеся в кровь за годы преподавания, было уже не вывести из интонаций Снейпа.

Отредактировано Северус Снейп (2010-07-23 20:02:45)

+1

3

Комната, в которой оказался мальчик, была более чем мрачная. Холодные каменные стены, множество причудливого вида предметов, от которых при всем желании нельзя было ожидать ничего хорошего, полумрак, психологически подавляющий всякого, кто попал сюда впервые и мешающий реально оценить ситуацию. И без того устрашающее впечатление усугубляли пятна крови на таинственного вида агрегатах, ютящихся у стен, специфический запах, который отбивал у входящего всякое представление о цветочных и каких бы то ни было других приятных ароматах, а так же сам Зельевар, который, как никогда, был похож на вампира в своей кожаной мантии и с этим выражением лица.   
- Не удивлюсь, если увижу где-нибудь в углу чей-то труп… – подумал Невилл, мрачно осматривая обстановку комнаты, все еще стоя на коленях на холодном каменном полу. Взгляд на пару мгновений остановился на стеллаже с разнообразными зельями. Хм… Большую часть зелий я не знаю, но здесь есть и целебные зелья. Наверняка для того, чтобы продлить ненадолго жизнь жертв, дабы можно было еще немного попытать их…
- Куда этого? – вздрогнуть, услышав голос Долохова. Он был так увлечен осмотром окружающих его предметов, что совсем забыл о своих пленителях. Но они, к несчастью, о нем не забыли…
- Как обычно. – поежиться, испуганно ссутулившись, чтобы казаться как можно ниже и неприметней. Да, он уже успел забыть о том, каким холодным и равнодушным может быть этот голос, каким цепким может быть этот взгляд черных глаз из под полуопущенных век... Совсем как на уроках и отработках, когда парню хотелось провалиться под землю только для того, чтобы больше его не слышать, больше не чувствовать на себе его внимания.
Его весьма бесцеремонно подернули вверх за ворот полуразорваной рубашки, ставя на ноги и волоча к цепям посреди комнаты. Ворот резко врезался в горло, перекрывая дыхание и заставляя парня извиваться в руках Пожирателей, борясь с удушьем, пытаясь сделать вдох. В конце концов, рубашка не выдержала. Ткань с жалобным треском покинула тело мальчика, обнажая его худощавую, слегка подкачанную фигурку, исперещренную шрамами, оставшимися после пыток и наказаний Кэрроу в школьную пору, и свежими ранами, оставленными заклятиями Пожирателей после его поимки. Хорошо хоть брюки на мне оставили… Не хватало, чтобы меня еще голым разглядывали. – мелькнуло в сознании у парня, на мгновение неловко покрасневшего от своих мыслей. Перспектива оказаться совершенно голым перед Снейпом казалась парню просто дикой и пугала еще больше, чем все эти таинственные предметы для пыток вместе взятые.
Неистово сопротивляться своим огромным противникам, пытаясь вывернуться из их рук пока они тащили его.  Успеть пару раз ударить Долохова прежде, чем металлические кольца цепных браслетов сомкнулись на руках, ограничивая движения Невилла. Один из пленителей остался рядом с ним, другой ушел куда-то назад, наверное, к стене. Вскоре до слуха Невилла донесся скрежет какого-то механизма, цепь, продетая сквозь наручники, нацепленные на руки мальчика, звякнула и поползла вверх, заставляя парня выпрямиться, явив свой истинный рост, и вытянуть руки вверх. Затекший позвоночник, привыкший к сутулости Невилла, отозвалась тупой болью.
За удары ему никто не отомстил, они торопились… Не потому, что не хотели позабавиться с ним, нет… Они боялись Его. Снейпа… Невилл читал в их глазах ужас перед этим человеком. Для этих двоих бывший профессор зельеварения был не хуже самого Лорда и внушал им не меньший страх перед своей персоной. Конечно… Правая рука Лорда, человек, который мог бы возглавить УПСов при его смерти, продолжить его дело, стать его Наследным Принцем. Единственный человек, который мог сравниться с ним, с Великим Темным Лордом по жестокости, уму и даже силе… Его верный и самый талантливый ученик.
Горькая усмешка. Да, судьба никогда не была благосклонна к нему, Невиллу Лонгботтому – самому неуклюжему и неудачливому ученику Хогвартса, наверное, за всю его историю. Пожиратели ушли, захлопнув за собой массивную каменную дверь. И почему он посчитал, что она сделана из дуба? Наверное, лишь потому, что снаружи она была облицована именно этим деревом. Чтож, теперь даже если ему и удастся каким-нибудь образом вырваться, в чем парень теперь очень сильно сомневался, и добежать до двери, то эта попытка побега будет бесполезной, бессмысленной… В одиночку ему никогда не сдвинуть эту огромную плиту из камня. Интересно, а Снейп хоть меня узнал?
- Думаю, вы догадываетесь, зачем вы здесь оказались и что я хочу от вас услышать. Итак, каков правильный ответ на вопрос - где прячутся остатки ордена феникса и примкнувшие к ним? – он подошел бесшумно, сзади, как всегда, а в Его голосе сквозили те самые преподавательские нотки, с которыми он вечно обращался к парню, когда тот что-нибудь натворит. Невилл почувствовал, как ладони рук привычно вспотели, ноги и плечи словно налились свинцом, парню вновь захотелось ссутулиться, но сделать это теперь было невозможно – цепи мешали. И почему Он на меня так действует? Снейп уже давным-давно перестал быть его боггартом, но мальчик все равно не прекращал испытывать страх перед этим человеком. Скорей по привычке, нежели потому, что ему действительно было страшно… Встряхнуть головой, стряхивая с себя наваждение и застарелый страх, и нагловато улыбнуться Снейпу, сделав вид, что его жгуче интересуют предметы, расположенные в этой комнате.
- Милые игрушки, сэр. И мне все это придется опробовать на себе? Мммм… Ничего себе перспективка! – голос зазвучал весело, непринужденно, будто бы мальчик был здесь гостем, а не пленником, приговоренным к смерти от пыток. Снейп никогда не слышал его веселого голоса. Вряд ли это произведет на него хоть какое-нибудь впечатление, но подобная наглость может вывести зельевара из себя. Раньше начнем – раньше закончим.
- Что? Приставили обрабатывать малолеток? Завидная должность... Похоже, Вас уже не так ценят, как раньше. Все серьезными делами занимаются, а Вы, по приказу вашего любимого Лордика, из малолеток души выколачиваете? О, как же низко вы пали! – добавить в голос немного сочувствия и жалости, чтобы наверняка довести Мастера Зелий до бешенства. Ну, по крайней мере попытаться это сделать…

Отредактировано Neville Longbottom (2010-07-24 11:49:44)

0

4

Специфические чары, наложенные на комнату и многолетний опыт чтения чужих душ, ощущений и реакций давал Снейпу великолепную возможность воспринимать малейшие изменения в настроении тех, кто оказывался в этой комнате, распятый по всем правилам, раскрытый перед ним, несмотря на всю внутреннюю скованность, страх и попытки удержать лицо. Стыд? Занятно. Простая логика выдавала лишь несколько вариантов того, чего мог стыдиться мальчишка, в особенности, учитывая то, что волна стада прошла по нему, когда с гриффиндорца сорвали рубашку. Не хочешь оказаться тут голым? Учтем. Видимо, мальчишка стеснятся своей наготы, сделал логичный вывод зельевар, изучающий жертву внимательным взглядом, составляя предварительные выводы и выискивая слабые стороны, на которые можно будет надавить в дальнейшем, когда боль заставит раскрыться перед ним, срывая внутренние барьеры и границы.
Боишься? Быстро. Что ж, неплохо. Чуткие ноздри мастера зелий уловили запах пота, что в данной ситуации говорило именно о страхе, так что дальнейшие слова глупого мальчишки, который пытался хорохориться перед ним, он не обратил внимание. Так поступали многие - внутренний страх, зачастую фактически панический ужас, они скрывал за внешней бравадой, попытками зацепить, совершенно не зная, куда нужно давить. Да и остались ли еще такие темы в черной душе того, что долгое время выдавал себя за преданного шпиона Дамблдора, старательно подкидывая  дезинформацию одобренную Лордом и получая в ответ то, что почти привело к победе ту партию, на которую Снейп поставил еще в молодости со своим аналитическим складом ума.
- Нравится? - хищно осклабился Снейп, не обманываясь наигранной веселостью мальчишки и предвкушая неплохое развлечение. В конце-концов он все скажет, все, что знает, так или иначе. Но до этого с ним можно было бы поразвлечься, разгоняя скуку. Слишком давно не удавалось поучаствовать в активных действиях, война подходила к концу, а заниматься исключительно исследованиями и разработками новых зелий темного магу-практику, наконец-то избавившемуся от надоедливых студентов, было уже скучно. - опробуем, если ты правильно попросишь - неожиданно вкрадчивые нотки прокрались в холодный отстраненный голос. Впрочем, опасный ледяной взгляд совершенно не вязался с этим тоном, как и общий не обещающий ничего хорошего внешний вид алхимика.
И тут же неожиданный резкий удар по ребрам, а за ним явно слышимый хруст ломаемой кости.
И снова замереть с непроницаемым видом, скрестив руки на груди и смеряя смеющего хамить мальчишку уничижительным взглядом, сопровождаемым ледяным голосом:
- Это неправильный ответ на заданный мной вопрос. Одно ребро с гриффиндора, прокомментировал внутренний голос, вспомнивший профессорские привычки. Ломать ребра и оставлять следы от кнута на спине было гораздо приятнее, чем снимать бесполезные баллы.
- разумеется, язвительно заявил зельевар, в перекошенное лицо мальчишки - играть в отважных борцов со злом, прячась в грязи и бессильно строя планы мести гораздо более серьезное дело. Или, быть может, вы мните себя новой надеждой магического мира? - Снейп открыто насмехался, прекрасно осознавая, что гриффиндорец может сколько угодно пытаться проявляться пестуемые Макгонагал идиотские привычки героя, но сейчас вся власть над этим телом, которое будет реагировать на боль также, как и многие другие, побывавшие в этой комнате, в его руках.

0

5

Как ни странно, страх почти прошел. По крайней мере парень не чувствовал его на данный момент. Чего ему бояться? Очередных пыток? Это просто смешно! Боль? Он никогда не боялся боли. Унижение? К нему он привык с детства. А больше этому человеку напугать его нечем. Только если снятием баллов! – мысль, мелькнувшая в сознании мальчика, заставила того улыбнуться. Как бы то ни было, но человек, стоящий перед ним, - всего лишь его бывший учитель, который некогда отвечал за их безопасность.
«Я отвечаю за вашу безопасность!» Если бы Невилл сейчас вновь услышал из уст Снейпа эту фразу, то подземелье бы наполнилось его мрачным, холодным, немного безумным хохотом. Безопасность? Быть может, раньше так и было, но не последний год их обучения, если можно назвать обучением годовое сопротивление новой Хогвартской власти…
Кажется, то бессчетное количество Круцио, которым меня подчевали Долохов с Лестрейнджем эти три дня, не прошли даром… – подумал Невилл, чувствуя, что ему в данный момент ужасно, можно даже сказать, безумно весело. Весело от осознания того, что вот-вот начнутся пытки, после которых он вряд ли выживет… Весело от того, что пытать его будет именно Снейп – человек, которого мальчик любил, ненавидел, хотел и боялся большую часть лет своего обучения в школе.
- Нравится? – Снейп был похож на стервятника, предвкушающего скорую трапезу из отборной падали. Глаза его хищно блестели, а оскал белых зубов не предвещал ничего хорошего. Он похож на какую-то общипанную, голодную птицу с кривым клювом… Губы мальчика вновь дрогнули в мягкой, беззлобной, добродушной улыбке. Друзья всегда очень ценили его за то, что даже в самой тяжелой и безысходной ситуации Невилл мог улыбаться. Улыбаться, вселяя в них надежду и ошеломляя улыбкой врагов. Вот и сейчас он улыбался. Улыбался, весело, задорно заглядывая в глаза своему новому мучителю, гадая, что же творится в его черной, как ночь, душе… Раньше Невилл никогда не осмеливался даже оторвать взгляд от пола в присутствии этого человека. Раньше мальчик никогда не смотрел ему в лицо, в эти черные бездонные глаза… Теперь же его взгляд медленно, изучая и запоминая каждую черточку, каждую морщинку и складочку, скользил по лицу Снейпа, изредка останавливаясь на самых привлекательных, по мнению Невилла, его частях. - Опробуем, если ты правильно попросишь. – голос его бывшего профессора немного изменился, став не таким холодным и безразличным, но его глаза и выражение лица выдавали всю фальшь этого изменения.
- С чего бы это я должен проси… – закончить свою мысль парню не удалось. Кулак Снейпа резко, с силой врезался в грудную клетку Невилла, заставив мальчики пронзительно вскрикнуть от неожиданности и силы удара и тот час крепко сжать зубы, с тихим присвистом сквозь них резко выдохнув. Ребра отозвались жалобным хрустом и резкой болью, насквозь прокалывающей поврежденную область тела. На пару мгновений перекрыло дыхание. И без того бледное лицо Невилла стало еще белее, широко распахнутые глаза, в которых немым укором застыла боль, все еще, не мигая, смотрели в лицо Снейпу.
- Это неправильный ответ на заданный мной вопрос. – холодный, беспристрастный голос, совершенно непроницаемый вид. Зельевар вжился в свою роль палача и, похоже, получал от этого немалое удовольствие. 
- Разумеется, играть в отважных борцов со злом, прячась в грязи и бессильно строя планы мести гораздо более серьезное дело. Или, быть может, вы мните себя новой надеждой магического мира?
Возможность нормально дышать уже вернулась к Невиллу, правда каждый вдох отдавался резкой болью в груди. Услышав слова зельевара, мальчик громко расхохотался, то и дело вздрагивая и морщась от неприятных ощущений в грудной клетке.
- О, профессор, боюсь, я как обычно не выучил урока, поэтому не могу Вам ответить! Назначите  отработку новой надежде магического мира, сэр? – едва проговорил мальчишка, давясь хохотом.
Как ни странно, но Снейп был не так уж неправ… Нет, конечно Невилл не считал себя новым Избранным. Он даже не сравнивал себя с покойным Гарри Поттером, считая того намного сильнее, смелее и умнее себя. За него это делали другие: Гермиона, Рон, Орденцы – все, кто знал о пророчестве, все, кто не потерял надежду. Он стал их новой надеждой, их новым юным лидером, что не раз возглавлял вылазки против Пожирателей. Члены Ордена его готовили намного лучше, чем других ребят, уделяя его обучению уйму времени.

0

6

Мальчишка по-прежнему пытался хамить и улыбался, как будто находился не в подземельях Лорда, распятый посреди комнаты, а в уютной гриффиндорской гостиной, где ему ничего не угрожало. По всей видимости, быстро сломать этого юнца, мнящего себя храбрецом, не получится, значит игра растянется на долго. Значит, можно будет провести очередной эксперимент и узнать, сколько же боли сможет выдержать человеческое тело. А потом дать одно из своих концентрированных заживляющих зелий и повторить эксперимент на следующий день. В руках опытного зельевара такая пытка могло продолжать днями, неделями. Сейчас торопиться было уже некуда, Поттер мертв, а с каждым днем редеющая кучка повстанцев в конце-концов сдохнет с голоду или по одиночке попадется в лапы многократно возросшего после практически окончательной победы темного Лорда армии его сторонником. Пушечное мясо, которое всегда можно отправить на их поимку, у Лорда было.
- Как измельчали надежды магического мира. - роняя слова, будто отмеряя по капле яд в бокал зелья для злейшего врага, произнес Снейп, - - Если у сброда, трусливо забившегося в нору, о которой вы мне так не хотите сообщать, не нашлось никого поприличнее никчемного мальчишки, то милосердней было бы добить их сразу, чтоб не мучились.
Улыбка на лице гриффиндорца была явно не к месту, так что второй удар прошелся вскользь по челюсти, сдирая ровно отмеченным ударом с губ эту улыбку и заставляя голову наглого недоразумения мотнуться в сторону.
- Так это ваше нелепое подражание Поттеру заставляет вас стремиться к этому глупому геройствованию? - также холодно и отстранено поинтересовался зельевар. - быть может, вы желаете еще больше усилить сходство с бывшей надеждой магического мира? Скажем, получить отметину на лбу или периодически любоваться для поддержания себя в тонусе на гранитный памятник на могиле ваших свихнувшихся родителей?
Занятная задачка, поиск ниточек, за которые можно потянуть. Потянуть так, чтобы мальчишке пришлось сделать выбор. Да,у Снейпа был хороший учитель, а выбор был вполне в стиле темного Лорда - кого отдать на смерть - родителей или бабушку, до которой добраться было элементарно, или горстку повстанцев, которых этот наивный юнец мнит друзьями, но которые никогда в жизни не рискнут своими шкурами, трясушиеся в своей дыре, в которую они дружно забились, периодически пытаясь огрызаться, не рискнут, пытаясь вытащить его.
Бросить свысока на мальчишку еще один пристальный взгляд, в котором можно было явно прочитать, что лучше бы мальчишке прекратить свои бессмысленные попытки сопротивления и выдать необходимую информацию. В конце-концов, так или иначе, но Лорд узнает расположение этого лагеря. Но до этого могут погибнуть и другие.. невинные жертвы, неудачно оказавшиеся в друзьях или родственников тех, кто пытался артачиться и сопротивляться. Темный Лорд привык получать то, что ему нужно, а цель - оправдывала любые средства.
После чего мрачный алхимик отошел за спину Лонгботтома своим привычным стремительным шагом, снимая со стены кнут и возвращаясь обратно неслышными шагами, практически материализоваться из воздуха за спиной жертвы.
- Итак, вижу, без стимула для раздумий в нужном направлении вы соображать отказываетесь.
Резкий хлопок и на спину мальчишки опустился кнут, оставляя алую полосу поперек спины от левой лопатки вниз, к поясницы. И следом, практически моментально - еще один удар, рядом с первым, сдирая кожу и оставляя еще один расцветший алым след. И тишина. Полминуты - а за спиной ни движения - неслышно ни шороха одежды, ни шагов, ни ожидаемого свиста кнута. И только по прошествии секунд тридцати-сорока, посреди этой гнетущей тишины, во время которой можно было ожидать чего угодно раздался ледяной голос с явной интонацией опасного сарказма:
  - Мне повторить свой вопрос, или вам хватило двух раз, чтобы запомнить?

0

7

Его наглость, как и подозревал Невилл, на Снейпа не произвела почти никакого впечатления. Впрочем, как и обычно. Для этого человека Невилл всегда был ничем не лучше слизняка, которого вот-вот необходимо добавить в зелье. Парень не вызывал у Мастера Зелий почти никаких эмоций. Быть может только отвращение, да и то вряд ли...
- Как измельчали надежды магического мира. Если у сброда, трусливо забившегося в нору, о которой вы мне так не хотите сообщать, не нашлось никого поприличнее никчемного мальчишки, то милосердней было бы добить их сразу, чтоб не мучились. – профессор медленно цедил слово за словом, будто отмеряя некое количество сока бубонтюбера, необходимого для приготовления зелья.
Просто промолчать в ответ, продолжая улыбаться. Приступ хохота уже прошел, боль в груди приутихла. Его улыбка не нравилась Зельевару, он это видел. Она раздражала, немного злила его. Поэтому Снейп, не раздумывая, решил стереть улыбку с лица мальчика, резко ударив кулаком в зубы. Невиллу удалось предугадать удар и немного отклонить голову, сохранив тем самым свои зубки в целости и сохранности – он пришелся вскользь, разбив губы и посадив синяк в их уголке.
- Так это ваше нелепое подражание Поттеру заставляет вас стремиться к этому глупому геройствованию? Быть может, вы желаете еще больше усилить сходство с бывшей надеждой магического мира? Скажем, получить отметину на лбу или периодически любоваться для поддержания себя в тонусе на гранитный памятник на могиле ваших свихнувшихся родителей?
Обычный холодный взгляд, обычный снисходительный профессорский тон, обычное почти бесшумное шуршание мантии о пол, банальная попытка давить на чувства Невилла - Снейп был до смешного предсказуем. На лице парня вновь появилась улыбка. Холодная, ничего не выражающая, жестокая улыбка.
Наверное, Снейп думал, что он будет плакать, кричать, стонать, молить или вопить проклятия в его адрес, но Невилл не собирался этого делать. Он устал... Устал плакать, глядя в мертвые лица друзей, устал кричать в попытках уменьшить душевную боль от утраты, устал проклинать людей, что убили их... Тупо устал.
Слезы давным-давно высохли, крики и проклятия смолкли. Окровавленное, израненное утратами сердце покрылось, как подживающая рана, багровой жесткой корочкой, заключающей его чувства в футляр безысходности, обреченности и смерти... Лицо застыло каменной маской, на которой последнее время редко появлялась добродушная, теплая, живая улыбка – большей частью лишь ее холодное, жалкое, равнодушное подобие, искажающее лицо, как страшный шрам или увечие. В глазах почти больше не было былого тепла, сочувствия, задора, любви - лишь остекленелый, пустой взгляд из под полуопущенных век. Румяное, круглое лицо обратилось в белое, исперещренное шрамами и ранними морщинками, густые каштановые волосы то тут, то там белели ранней сединой. Бессилие обратилось в силу, безвольность - в волю. От бывшего добродушного растяпы Невилла почти ничего не осталось...
Он слишком часто терял. Его сердце ожесточилось, перестало так разрываться от боли после каждой утраты. Но все же парню в этот момент было немного больно. Одно дело терять людей, которые называют себя его друзьями, но, зачастую, которые ими не являются, а совершенно другое – обречь на смерть или муку родных. Тех, кто родил, растил, любил его, кто дорожил им, кому он был небезразличен.
Этот чертов ублюдок Снейп прощупал и нажал на его слабое место. Недаром он был лучшим учеником и последователем Темного Лорда. В голове мелькали не очень приятные мысли. Бабушку, тетушку Энид и дядюшку Элджи они смогут найти и убить, лишь выпытав у меня сведения о размещении лагеря повстанцев, ведь они присоединились к нам, но папа с мамой… Быть может, так будет лучше? Будет лучше, если они умрут…
От подобных мыслей хотелось выть волком, но за все время раздумий на лице мальчика не шевельнулся ни один мускул, внешне ничто не выдавало его боли и беспокойства. Слизнув кровь с губ, мальчик безразлично промолвил:
- А вы считаете, что шрамов на моем лице недостаточно? Что ж, можете попробовать… Кстати, профессор, можно поинтересоваться? Заводя разговор о родителях, Вы на что-то рассчитывали, сэр? Хочу Вас немного огорчить… Ваш расчет с треском потерпел сокрушительное фиаско.
Еще один уничижительный взгляд в его сторону и Снейп стремительно скрывается за его спиной. Видимо решил воспользоваться какой-то из своих милых игрушек для пыток непокорных, неразговорчивых пленников. – Невилл мрачно усмехнулся, гадая, с чем же вернется его бывший профессор. Шагов зельевара слышно не было, но парень точно знал, что Снейп стоит у него за спиной. За столь продолжительное время обитания с этим человеком в Хогвартсе мальчик научился чувствовать приближение Мастера Зелий каким-то таинственным шестым чувством. Хотя сейчас шестое чувство Невиллу не было необходимо: он просто кожей чувствовал дыхание алхимика у себя за спиной.
- Итак, вижу, без стимула для раздумий в нужном направлении вы соображать отказываетесь.
Свистнул хлыст и тяжелый удар обжег спину мальчика, заставив того слабо дернуться в оковах, зашипев от боли. Вслед за первым на спину обрушился второй удар, пульсирующей болью отпечатавшись на спине. Напрячь мышцы, ожидая последующего удара, но его не последовало. Вместо этого в воздухе повисла тишина, нарушаемая лишь дыханием мальчика и его палача.
- Мне повторить свой вопрос, или вам хватило двух раз, чтобы запомнить?
Глухой голос Снейпа сулил огромные неприятности в случае отрицательного ответа, но Невилла напугать этими опасными нотками, проскользнувшими в тоне этого мужчины, было сложно.
- Кажется у меня что-то с памятью, профессор. Никак не могу запомнить Вашу пустую болтовню, а напоминалка, как назло, где-то потерялась.

0

8

Мальчишка явно изменился, причем не только внешне, но и внутреннее. Снейпу было достаточно неприятно осознавать, что это невзрачный, никчемный растяпа Невилл за год сумел измениться практически до неузнаваемости. Да, было видно, что он сломан, вымотан и замучен практически до полной потери чувств и эмоций, но даже в этом состоянии он пытался контролировать выражение своего лица и свои эмоции или то, что от них осталось. В другой ситуации, будь на месте мальчишки один из его подопечных слизеринцов, можно было бы заслуженно испытать чувство некоторого уважения, но в этой ситуации новый характер мальчишки играл против поставленной перед зельеваром задачи.
При таком раскладе было неизвестно, сломается ли мальчишка от простой физической боли, какой бы изощренной она не была, а не просто потеряет сознание. Конечно, день, два, три играть с такой игрушкой было даже забавно, но рано или поздно даже такие игры могут наскучить.
- Кстати, профессор, можно поинтересоваться? Заводя разговор о родителях, Вы на что-то рассчитывали, сэр? Хочу Вас немного огорчить… Ваш расчет с треском потерпел сокрушительное фиаско.
Очередные попытки мальчишки попытаться сохранить хорошую мину при плохой игре. Неужели он рассчитывает, что ему удастся обмануть меня? Кривая пренебрежительная усмешка скользнула по губам, хотя мальчишка видеть этого, разумеется, не мог. Между тем по чуть изменившемуся голосу и напрягшимся плечам было явно видно, что идея потерять родителей Невила не прельщала. Конечно, абстрактно он мог пойти на это, в конце-концов, он же не знал, что еще вчера, когда мальчишка валялся без сознания в холодном каменном мешке, Лорд уже приказал ускорить процесс получения информации, доставив родителей этого никчемного гриффиндорца к себе "в гости", как он изволил выразиться.
- По всей видимости, распределительная шляпа ошиблась, при таком ранодушном отношении к их жизням вас должны были отправить на слизерин - в последнем слове ядовитой речи бывшего профессора на миг промелькнула капля гордости за факультет, который он возглавлял столько лет, и тут же сменился привычными пренебрежительным интонациями. - - впрочем, лично для вас идеальным вариантом был бы хаффлпафф, куда вечно забирали всех тех, кто выделялся настолько вопиющим отсутствием способностей, что может лишь способствовать снятию баллов собственного факультета. Ваши жалкие потуги способны обмануть лишь тех, что сейчас пускает слюни в Мунго и пачкает простыни, как ваши родители-неудачники. - конец фразы Снейп буквально выплюнув, выражая все свое презрение к тем, кто был настолько жалок.
После двух ударов кнута новоявленная неудачная подделка под надежду магического мира снова пыталась показывать свой норов. Ни вскрика, ни стона.
- Кажется у меня что-то с памятью, профессор. Никак не могу запомнить Вашу пустую болтовню, а напоминалка, как назло, где-то потерялась.
Память явно стоило освежить. К тому же инструмент для пробуждения памяти пытающимся сопротивляться жертвам уже был у него в руках, чем он не преминул воспользоваться. Еще один свистящий удар - и спину пересекает очередная алая полоса, наискосок через следы от первых двух ударов. И следующий, длинный, протяжный - когда кожа впивается в кожу, сдирая ее, лохмотьями, выбивая сопротивление, заставляя плечи болезненно сжиматься. И не давать отдышаться, прийти в себя в перерыве между ударами, постоянно меняя ритм, когда каждый рваный удар опускается на спину именно тогда, когда ты его не ждешь и туда, куда не ожидаешь. Иногда несколько раз по одному и тому же, ставшему одним обнаженным нервом месту, а иногда в новое, по еще не изведавшему укусов кнута кусочку кожи.
... И тут процесс был прерван неуверенным стуком в дверь. Снейп резко замер, стремительно обернувшись к медленно раскрывшейся двери, за которой стоял явно скрывающий нервную дрожь от увиденного один из незнакомых УПСов, сумевшего лишь вымучено выдавить:
- Ппростите, мистер Снейп... Вы просили сообщить вам... Все выполнено.
Зло взирая на посмевшего помешать ему очередного исполнителя роли пушечного мяса, Снейп рявкнул.
- Свободен.
Безымянный УПС будто ждал этих слов, мгновенно испаряясь за вновь захлопнувшейся дверью. А алхимик медленно сделал пару шагов вперед, оказываясь перед обвисшим в цепях мальчишке со зловещей торжествующей ухмылкой.
- Раз, мистер Логботтом, Вам так безразлична судьба ваших сумасшедших родственников, вам, по всей видимости, будет неинтересно узнать, что в настоящее время они также находятся в гостях у темного Лорда, как и Вы сами. - Снейп продолжал откровенно ухмыляться, произнося эти слова и пристально вглядываясь в глаза мальчишки, отлавливая малейшие изменений настроения. В моменты неожиданности любые блоки зачастую слетают, обнажая самую суть человеческого естества, со всеми его наивными и глупыми тайнами, сомнениями и скрытыми комплексами и страхами.

0

9

Снейп оскорбил его родителей… Равнодушие и беспокойство, гложущие душу парня, сменились сильной, безысходной яростью. Невилл рванулся, пытаясь вырваться из оков, неестественно выгнувшись, но тут же бессильно обмяк в цепях. Не будь мальчик сейчас намертво скован по рукам и ногам, на одного Пожирателя у Лорда стало бы меньше. Ненависти и желания убить в этот момент Невиллу хватило бы на сотню Авад и, будь у него в руках сейчас палочка, первая из них полетела бы в голову Снейпа.
- Повтори, что ТЫ сказал, скотина? – тихо прошипел мальчик. - Быть может освободишь мне ручки и ножки, дашь мне в ручки палочку и испытаешь на своей вшивой шкурке парочку Круциатусов, Лордовская Сучка? А потом еще и Аваду! Хотя… Нет. Нет, Круциатус и Авада - это слишком мелко. О, да, я бы сделал с тобой нечто другое, если бы мог… Абсолютно другое. Ты бы пожалел, что на свет родился, подонок сальноволосый!
Ярость горючей смесью разливалась по всему телу, барабанной дробью отдаваясь в висках. О, да, он бы сделал с ним нечто совершенно другое, будь парень на месте Снейпа. Просто представить себе эту картину:
Все то же холодное подземелье, все та же комната, но ее обстановка немного поменялась… Устрашающие конструкции вдоль стен исчезли так же, как и этот мерзкий запах и большая часть предметов, коими были обвешаны стены. Вместо этого в комнате появилась парочка деревянных шкафов, чье содержимое знал лишь Хозяин этой комнаты – Невилл Лонгботтом. Всего в комнате было три двери: одна входная, а две другие вели в две просторные подсобные комнаты специального предназначения, до некоторого времени неизвестного «гостям» здешнего Хозяина. Всего одно кресло и одна странная конструкция, стоящая в дальнем от входа углу, похожая то ли на стол, то ли на кровать с прикрепленными к ней в определенных местах наручниками с массивными браслетами – вот и вся мебель, что находилась здесь вместе со шкафами. Стеллаж с зельями остался, но эти зелья были предназначены не для того, чтобы причинить жертве как можно больше боли… Нет, их действие было иным, но изламывало душу, характер и волю не хуже, чем зелья Снейпа.
А вот, кстати, и сам профессор. Зельевара буквально втащили в комнату два громадных аврора.
- Ааааа… Лонгботтом. Что ж, рад был бы сказать, что счастлив вас видеть, но, увы – это будет слишком грубой ложью… Всегда знал, что Брувстер – долбанный садист. Весь в Аластора! Поставить моим палачом именно Вас, думаю, было верхом его извращенной фантазии. – Мастер Зелий осмотрелся, взгляд его упал на стеллаж с зельями. - О, я вижу Вы нашли в моей лаборатории «шедевры», сваренные Вами на моих уроках. Решили испробовать их действие на мне?
Снейп был в своем репертуаре: сыпал язвительными замечаниями на право и на лево. Правда он уже не выглядел так повелительно и устрашающе, как раньше. Зельевар потерял свое влияние над ним… Зато Невилл приобрел влияние над Зельеваром.
- Вымойте его! Не хочу, чтобы от него воняло, как от ведра с отходами. И уделите побольше внимания его волосам… Смойте наконец с них весь этот жир, который профессор никак не решался смыть сам в свое время. – авроры захохотали и поволокли бывшего профессора зельеварения к одной из дверей.
Фраза про волосы оказала должное влияние на Снейпа. Он перестал язвительно ехидничать и уставился на него взглядом, полным ненависти, одновременно пытаясь сопротивляться двум своим пленителям. Невилл сел в кресло и расслабился. У него есть время собраться, сосредоточиться, подумать… Мыть пленника будут примерно пол часа. Вымоют, выбреют… Даже в интимных местах. На теле бывшего Зельевара не будет ни одного лишнего волоса. Почему? Потому что ОН этого хочет. Он – Невилл Лонгботтом, один из бывших, самых ненавистных для Мастера Зелий учеников. Ученик, которому Снейп одним своим существованием отравил всю школьную жизнь. Что ж, пришло время платить за это. И Снейп заплатит за это с лихвой.
Его выволокли из ванной почти голого и мокрого. Мужчина отчаянно цеплялся за последний предмет «одежды» на себе – полотенце – что скрывало нижнюю часть его тела от посторонних глаз. Волосы, свисая вдоль лица мокрыми, ароматными сосульками, плотно облепили его шею и плечи. Один взгляд авроров, всего один кивок Невилла – и вот уже Снейп растянут между полом и потолком, как и сам Невилл в тот момент в реальности… Но это, к сожалению, не реальность. Всего лишь мечта. Что ж, мечтаем дальше.
Еще один кивок и авроры покидают комнату, оставляя их наедине. Медленно, молча встать с кресла и обойти невольника, тщательно рассматривая его полуобнаженное тело. Снейпу это не нравится, Невилл прекрасно это видит. Его это пугает, хотя свой страх этот гордец упрямо пытается спрятать от взгляда своего бывшего ученика. Пугает такое пристальное внимание, пугает эта полупустая комната неизвестного назначения, но более всего его пугает молчание Невилла… Быть может поэтому Снейп вновь начинает язвить, но мальчика его пустая болтовня мало интересует. Он останавливается за спиной мужчины и легко, почти ласково, касается рукой, облаченной в черные перчатки из тонко выделанной кожи, его спины, скользя пальцами сверху вниз вдоль позвоночника. Добравшись до полотенца, пальцы останавливаются и резко срывают эту теперь бесполезную для профессора вещь с его бедер и отшвыривают в сторону.
Лишившись последнего предмета «одежды», профессор напрягся. Все его тело будто окаменело, каждая мышца была твердой, как сталь. Он ожидал телесных, традиционных пыток болью. Но их не будет… Почти не будет. Невилл усмехнулся и вновь обошел Зельевара, остановившись прямо перед ним.
- Ожидаете ударов кнута или Круциатуса, сэр? Их не будет… – Снейп молчит, напряженно вглядываясь в его глаза в попытке понять, что же его ждет. - Думаю, у меня есть более действенный способ расколоть и сломать Вас. – улыбнуться и медленно отойти к стеллажу с зельями, взяв сосуд с одним из них в руки. - Не буду спрашивать, знаете ли Вы это зелье. Наверняка знаете. А может и нет… Я выписал его из Японии. Это сильнодействующий афродизиак. Применение наружное. При нанесении его на определенные точки на человеческом теле оно вызывает сильное, жгучее желание, способное свести с ума, если долго оставлять жертву его действия без удовлетворения.
На лице Снейпа не шевельнулся ни один мускул. Лишь зрачки расширились от ужаса. Зельевар продолжал молчать, в упор глядя на зелье в его руках, будто пытаясь испарить его из рук своего юного мучителя.
Вздохнуть и слегка смочить пальцы, предусмотрительно скрытые перчатками, зельем. Мгновение, и вот уже эти же пальцы нежно обводят соски мужчины, касаются его паха, ягодиц, внутренней стороны бедер, плеч, касаясь лишь определенных мест на них. Закончив, Невилл отошел от бывшего профессора зельеварения, вновь сев в кресло и внимательно наблюдая за своей игрушкой. Места прикосновений пока еще влажно поблескивали, но вскоре зелье впитается и его эффект, уже начавший проявлять себя, станет еще ярче и сильнее. Снейп начал глубоко, шумно и часто дышать, периодически то краснея, то бледнея. Глупенький… Бедняга пытался бороться с возбуждением, внезапно нахлынувшим на него. Член дрогнул и, вопреки всем попыткам, ожиданиям и чаяниям профессора, медленно начал подниматься, с каждой секундой отвердевая.
Довольно ухмыльнуться, рассматривая теперь уже мелко дрожащего от возбуждения Зельевара. Держался тот неплохо, но это не на долго… Резко встать и подойти к одному из шкафов. Приоткрыв одну дверцу, взять с одной из полок небольшую плеть-семихвостку с замысловатой ручкой. Если Хозяину плети будет необходимо, тот мог использовать ее не только по ее прямому назначению, но и пользоваться ею как небольшим фаллоимитатором. На кончике каждого из тоненьких хвостиков плети был завязан узелок, что должно было немного разнообразить ощущения пленника.
Зельевар смотрел на него как голодный волк на юного, беззащитного ягненка. Ласково провести рукой по плети, вызывая у Мастера Зелий судорожный вздох, пряча улыбку от своей игрушки. Да, освободись Снейп сейчас из пут, ему пришлось бы не сладко… Меньшее, что в таком случае ожидало бы парня, - это банальное изнасилование. Почти вплотную подойти к мужчине, глядя тому прямо в глаза. Снейп неплохой окклюмент. Несмотря на жуткое возбуждение его сознание все еще более или менее надежно защищено от постороннего вторжения. Не на долго, конечно… Плюс подобных зелий заключается в том, что при нарастании их эффекта, жертва их действия уже не может думать ни о чем, кроме удовлетворения возникшей потребности. Сосредоточенность испаряется, а вместе с ней испаряются все барьеры, что подопытный упрямо пытался сохранить, чтобы спрятать необходимую своим пленителям информацию. Наверное, будь реальный Снейп чуть умнее, он бы тоже применил на нем этот способ, добившись при этом своего намного быстрее, но... На нет и суда нет. А подсказывать реальному Снейпу способ его расколоть Невилл не собирался.
- Это глупо, профессор… Глупо молчать.Вы все равно мне все расскажете. Вы, думаю, сами это понимаете. Не легче ли все рассказать сейчас, сохранив хоть каплю своей чести, а не после всего того, что я собираюсь с Вами сделать, потеряв и честь, и столь дорогую для Вас информацию?
Снейп прорычал что-то нецензурное в его сторону, демонстративно отвернув голову. Вздохнуть, с грустью глядя на мужчину и замахнуться для первого удара. Что ж, он сам выбрал свою судьбу… Впрочем, как и сам Невилл в реальности. Несильный, жаляще-колющий удар пришелся по животу, оставив на нем неяркими красными пятнышками отпечатки узелков, за ним тот час же последовал второй такой же, но теперь уже по возбужденному, стоящему колом члену мужчины, третий - по внешней стороне бедра, четвертый - по груди наскосок, задевая соски, пятый, шестой, седьмой... Зельевар выгибался навстречу ударам и, уже не сдерживаясь, рычал, как дикий зверь, от возбуждения. Удары переместились на спину, ягодицы и внутреннюю часть бедра, терзая и дразня уже покрывшуюся мелкими капельками пота горячую кожу. Рык превратился сначала в вой, а затем в громкие стоны. Чужое тело неприлично изгибалось и судорожно тряслось в оковах, пытаясь вырваться, тянясь к обладанию. Защита от легилименции уже спала, можно было обойти пленника спереди и свободно считать всю необходимую информацию с его ослабленного сознания, но Невилл не хотел этого делать… Зачем? Снейп и так все скажет. Стоит только еще чуть-чуть на него надавить, чуть-чуть унизить, совсем немного растоптать и он сам, исходя слезами, соплями, мольбами и криками, все расскажет.
Рука любовно провела по напряженным ягодицам мужчины, пальцы бесцеремонно раздвинули половинки, ручка плети легко прошлась по промежности, остановившись у самого тугого колечка мышц, игриво щекоча дырочку. Снейп подался назад, пытаясь насадиться на нее…
- Шлюшка… Самая обыкновенная грязная шлюшка. Хочешь продолжения? Расскажи мне все и получишь, что хочешь. – голос звучал ласково, хотя Невилл был абсолютно спокоен и холоден. Тот, мрачный, сильный, величественный, возбуждающий его Зельевар был в прошлом. То, что сейчас болталось в цепях задом к нему было лишь его жалким, растоптанным, почти полностью сломленным подобием, которое не внушало ничего, кроме отвращения… Прикасаться к этому слизню больше не хотелось, но необходимо было закончить начатое. Тем более, что Снейп вновь начал упрямиться, отрицательно мотая головой и что-то скуля себе под нос.
Руки парня на мгновения покинули тело мужчины, на что тот отреагировал недовольным рыком, чтобы вновь вернуться, коснувшись ануса чем-то холодным. Совсем немного давления и вот уже колба с новой порцией афродизиака, свободно преодолев сопротивление мышц, вошла в мужчину почти наполовину, вливая в него свое содержимое и тут же покидая его. Сейчас у Снейпа должен возникнуть сильный зуд в заднем проходе, а его возбуждение должно удвоиться. Примерно минуту ничего не происходило, затем подземелье огласилось пронзительными, хриплыми криками вперемешку с грязной бранью, неприличными угрозами и проклятиями, заставляющей щеки Невилла раз за разом смущенно заливаться краской. Еще раз попросить Снейпа добровольно рассказать ему все и, вновь получив отказ, лишь сокрушенно развел руками.
- Что ж, сэр, я пытался обходиться с Вами по-хорошему, но Вы, увы, этого не оценили. Придется нам поговорить по-плохому…
Подойти к холодной каменной двери и с силой постучать в нее, призывая авроров обратно. Снейп застыл в оковах, угрюмо взирая на него из под полуопущенных век. Бедняга думал, что он сейчас прикажет аврорам его изнасиловать. Как же его игрушка наивна…
Дверь со скрежетом отворилось и в комнату, пыхтя, ввалились призываемые авроры. Вопросительно взглянув сначала на него, а потом на Снейпа и получив тихий, слышный лишь им ответ, мужчины отковали брыкающегося Северуса и оттащили к странному сооружению в дальнем углу комнаты, приковав там его в весьма унизительной и уязвимой позе «раком», на что сам Зельевар отреагировал партизанским «Врешь, не возьмешь, супостат, не расколишь!».
Убедившись, что его игрушка прикована довольно прочно и выбраться не сможет, Невилл попросил авроров стать у двери в другую подсобную комнату и ожидать его приказа.
- Ну так что, сэр? Не передумали еще говорить? Жаль… Видит Мерлин, я не хотел этого делать. Хотя… Я даю Вам еще один шанс, профессор. Даю Вам пять минут, чтобы дать правильный ответ. Что будет, если не дадите мне его, спрашиваете? Все просто элементарно, сэр. Вон в той баночке находится концентрат из феромонов самки волка. Если ответ не будет дан в течение пяти минут, то я просто обмажу вас этими феромонами и впущу сюда самца волка, у которого уже несколько месяцев не было самки. Представьте, что он с Вами сделает… Так, время пошло. Ну так что? – Снейп был окончательно сломлен и растоптан. Он открыл рот и начал…

Удар кнута, со свистом рассекая воздух, вновь опустилась на спину, вышибая из ноющей груди воздух и заставляя судорожно дернуться в оковах, громко вскрикнув от неожиданности… Его сознание было жестоко вырвано из мира грез болью, причиняемой ЕГО реальным палачом. Следом за первым на спину обрушились еще удары… И еще… И еще… Змеем извиваться в цепях, всем телом виляя от кнута, пытаясь избежать неизбежной боли, судорожно глотая воздух пересохшим ртом. И не кричать. Не доставлять ему удовольствия своими криками, стонами, мольбами… Просто придушенно хрипеть, когда терпеть уже совершенно нет сил, беспомощно глотая слезы, рекой текущие из глаз.
Внезапно все прекратилось. Мальчик безвольно обмяк в своих оковах. В ушах звенело от боли, перед глазами было темно, спина превратилась в один сплошной дико болящий окровавленный кусок мяса. Прикрыть глаза, жадно вдыхая воздух, насквозь пропахший его же кровь, полной грудью. От боли и вони, липкой паутиной оплетшей все подземелье, сильно подташнивало. Всего минута прошла… Но этого достаточно чтобы вновь придти в себя, вновь обрести здравость мысли и трезвость ума. Каменная дверь с приглушенным стуком закрылась. Невилл не видел этого. Он просто знал, что этот стук принадлежит именно закрывающейся двери. Глубоко вдохнуть, не обращая внимания на боль в грудной клетке и спине, и открыть глаза: Зельевар уже черной тенью нависал над ним, как стервятник.
- Раз, мистер Логботтом, Вам так безразлична судьба ваших сумасшедших родственников, вам, по всей видимости, будет неинтересно узнать, что в настоящее время они также находятся в гостях у темного Лорда, как и Вы сами.
Иного он и не ожидал. Невилл был готов к этому с самого начала, поэтому, вопреки всем ожиданиям Снейпа, эта новость не поразила его, заставив окклюментный барьер ниспасть с его сознания. Было больно, но иначе быть и не могло…
- Я Вам все равно ничего не скажу. А раз я Вам ничего не скажу, то, скорее всего, меня в скором времени ждет смерть. А раз уж мне суждено умереть, то… Как будущий труп, я имею право на последнее желание? – голос звучал спокойно, хотя и хрипло, а весь внешний вид веял лишь равнодушным холодом.

Отредактировано Neville Longbottom (2010-08-13 17:35:05)

0

10

Оскорбления, оскорбления. Как банально, как предсказуемо. Сколько раз это уже было? Десятки, сотни.. Реакции на провокацию, злость, ярость, крики, глупые, бездумные выходки. Возможно, именно в эти моменты можно было чувствовать себя живым, видеть, что жизнь не пуста, а раскрашена этими яркими красками контраста. Белой кожи на фоне темного камня или серого неба и щедро сдобренная алой кровью, стекающей с их спин на землю. Живая, почти осязаемая ярость и боль, молнии, сверкающие в воздухе. Да, оно того стоило. Стоило каждый раз. И когда последние отблески злости и беспомощности гасли в их глазах, и когда непонимание сменялось обреченностью и даже тогда, когда в уже подернувшихся паутиной времени хогвардских временах эти глупые ученики лелеяли планы невыполнимой мести.
- Какая экспрессия, какая буйная фантазия. - ядовитый сарказм стекает с икривившихся губ на грязный пол подземелья. - достойный сын своих ублюдочных родственников, захлебывающихся в своей слюне, бессильной ненависти, переплавящейся в безумие, и собственной рвоте.
Отблески планов мести на поверхности глаз. Такие яркие мысли не скрыть до конца ни за какими барьерами, бездарные попытки жалких орденцев, топорная работа, ориентированная исключительно на силу. Никакого изящества, никакой изворотливости. Дающая течь при сильных эмоциях.
Ты этого хочешь? Считаешь, что страшно - именно это? Не боль, не страх - унижение. Хм..
Кривые светлые идеалы, дешевая мораль, которую давно пора трахнуть и втоптать в грязь. Но они каждый раз на этом попадаются. Так как этим не воспользоваться, если мальчишка считает, что банальный секс унижает больше, чем боль. Что беспомощность от зелий, когда твое тело предает тебя, может сломать сильнее, чем точно такое же послушание под Империо. Глупо, смешно.
- Проекция подсознательных желаний, мистер упрямец? Возможность безнаказанно понаблюдать за чужим унижением? Да вы, никак, пошли по стопам еще одного любителя совать нос в чужие дела и потакать своему болезненному вуайеризму. Напомнить вам, что ныне черви уже благополучно доедают его разложившиеся внутренности?
Что ж, пусть посмотрит. Алиса Лонгботтом, безумная девица с пустым взглядом. Да, начать стоит с нее. Будет занятно взглянуть на то, как мальчишка осознает, на что он обрекает свою мать. Да, свихнувшуюся, ничего не соображающую и больше похожу на бездумную куклу, но эти гриффиндорцы всегда были слишком привязаны к тем, кто произвел этих ублюдков на свет.
- Впрочем, вам на скорую смерть рассчитывать не стоит. Мистер дешевая подделка иллюзии надежды магического мира, вы пока не сделали ничего, что могло бы поспособствовать оказанию вам этой милости. Но почему бы не по казать вам так заинтересовавшее вас зрелище. С другими актерами в главной роли.
С силой провести рукой по спине, оживляя обжигающую боль в местах ударов и сдирая болтающие ошметки кожи, остановиться на ягодицах, сжимая их хваткой стальных пальцев, ощупывая властным жестом. И хищно ухмыльнуться, поймав странные отблески в глазах с резко расширившимися зрачками.
- Не обольщайтесь, мечтатель, не вами. Думаю, ваша матушка даже в нынешней бездарности и никчемности будет сегодня в состоянии исполнить эту роль. Коли уж вы не желаете поспособствовать возвращению ее сгоревших от проклятия мозгов в первоначальное состояние исполнения тех функций, для которых мозги, собственно, и предназначены, придется использовать это тупое мясо лишь на то, на что оно только и может сгодиться.
Снейп резко развернулся в привычной ему манере, в три быстрых шага подходя к двери. За распахнутой дверью обнаружились два стоящих в ожидании приказов УПСа.
- Привести Алису Лонгботтом.
- Будет исполнено. - один из быстро склонившихся в поклоне пожирателей поспешил удалиться для исполнения приказа.
А алхимик в те же три стремительных шага, слившихся в одно движение, снова оказался возле притихшего мальчишки.
- Вам так не терпится умереть, что Вы уже считаете себя трупом? Вашим наивным надеждам не суждено оправдаться, вы еще переживете многих ваших так называемых друзей. - еще одна хищная усмешка, явно говорящая о том, что отпускать так рано свою жертву, не опробовав на ней то, что имелось в его арсенале пыток, а также не использовав в дальнейшем уже ненужный Лорду живой материал для опробования новых экспериментальных зелий, мастер алхимии не собирался.
- Или вы уже повредились в рассудке, так старательно стремясь быть похожим на вашу слюнявую мамочку, коли полагаете, что у нас тут английское отделение филиала Санта Клауса? Так я вас разочарую, без координат лагеря повстанцев никто и пальцем не пошевельнет ради того, чтобы облегчить вашу смерть исполнением никчемных последних желаний.

0

11

Его оскорбления доставили Снейпу немыслимое удовольствие. Впрочем, ничего другого Невилл и не ожидал. Этот человек всегда снисходительно-язвительно улыбался в лица его оскорблявшим, а потом медленно и мучительно мстил за каждое сказанное ими обидное слово. Хорошо хоть он не догадался применить легилименцию во время моей бесконтрольной вспышки гнева… Тогда бы сопротивление ничто бы не спасло.
Конечно, загляни Снейп к нему в сознание в тот, уже упущенный им, момент, он бы увидел столь желаемые им координаты повстанческого лагеря, но, как бы не драматизировал Невилл, сопротивление повстанцев это не сломило бы. По крайней мере до конца… Хогвартс – это еще не все. Лорд и его прихвостни пока еще не знали, что в Лондоне и еще пяти крупных английских городах уже готовятся крупномасштабные восстания против их власти. Намного крупнее, намного организованней, намного действенней… И самое прелестное в этих восстаниях было то, что Невилл не знал местонахождения их лагерей, не знал имен предводителей и участников готовящихся восстаний, не знал об этих восстаниях ничего, кроме того, что они имеют место быть в скором времени. Единственный, кто знал абсолютно все о них, был Кингсли Брувстер, но его Пожиратели не достанут. Он еще неделю назад ушел в Лондон, помогать местным повстанцам. Что ж, хоть чего-то они знать не будут. Быть может Хогвартс они у нас и отобьют, но страну мы им без боя не отдадим.
С каждой минутой, проведенной в этом глухом подземелье, парень все больше и больше сомневался в том, что ему удастся не выдать Снейпу необходимой тому информации. Сомневался в том, что сможет вынести всю ту боль, что его ожидает. Нет, его тело вынесет все, что бы ему не приготовил Снейп, но разум… Вряд ли окклюментный щит выдержит столь тяжелую эмоциональную нагрузку, что его ждет. Боль собственного тела в совокупности с душевной болью, вызванной мучениями чужого, но столь любимого им, могли сломать его не хуже, чем все те издевательства, что сам Невилл мысленно применил к ненавистному ему Зельевару.
Ненавистному? Пожалуй, что и так… С каких пор? С тех пор как Снейп убил Дамблдора. Именно с тех пор мальчик наконец начал высыпаться по ночам, не мучаясь «мокрыми» снами весьма неприличного содержания с участием его бывшего профессора. Именно с тех пор профессор потерял его расположение, его уважение, его страх…
Снейп прочитал в его глазах ту безрассудную мечту, что охватила его в порыве ярости. Кажется, ему понравилась сама идея подобной пытки. Его паучьи пальцы прошлись сверху вниз по спине, намеренно касаясь самых болезненно пульсирующих после порки мест, остановившись на ягодицах мальчика. От этого прикосновения желудок съежился и подпрыгнул к горлу, едва не выплеснув все свое скудное содержимое наружу. В глазах застыло отвращение вперемешку с презрением и ненавистью, которые мальчик даже не пытался спрятать от своего мучителя. 
Молча смотреть на распинающегося Зельевара, вспоминая то, чего ему так хотелось в период с третьего по конец шестого курса. Секс? Как глупо… Мир не держится на сексе. И Невилл никогда не был на нем зациклен. Мальчик рассматривал секс лишь как необязательное приложение, не зависящее от него, к тем странным отношениям, что он желал… Обоюдная любовь? Еще глупее. Снейп не умеет любить… По крайней мере любовь Мастера Зелий, кому-кому, а именно Невиллу уж точно НИКОГДА не грозила. Нет, ему хотелось совсем иного. Парню когда-то просто тупо хотелось быть рядом с этим мрачным человеком и, по мере своих возможностей и его желаний, делать Снейпа счастливым. Спать в его постели не для того, чтобы получить в свой зад его член, а для того, чтобы рано утром нежно разбудить его мягким прикосновением губ к прохладному виску, обязательно получив в ответ что-то наподобие: «Пятьдесят очков с Гриффиндора, мистер Лонгботтом! За фамильярность…» Обязательно весело улыбнуться в ответ на эти слова и, прильнув теплыми губами к его рту, нежно сцеловать с его губ эту холодную, язвительную улыбку. А холодными темными вечерами сидеть у его ног, положив свою голову ему на колени, и тихо млеть от одной только близости его тела к своему. А если бы еще его пальцы нежно и в то же время властно зарылись в его курчавые волосы, ласково пропуская их сквозь пальцы, то, наверное, он бы просто тихо умер от счастья… И пусть к нему бы относились как к последнему домовому эльфу или самой грязной и доступной шлюхе, но он, в то время, готов был жизнь отдать за подобные маленькие радости. Но это было давно… Теперь всего этого нет. И не будет, – мысленно прибавил Невилл, холодно разглядывая спину ушедшего к двери Зельевара.
- Привести Алису Лонгботтом.
Ну вот и все… Глубоко, судорожно вздохнуть и закрыть глаза, не желая видеть того, что сейчас должно было произойти. Его палач хотел использовать его мать для претворения в жизнь способа пытки, сдуру придуманную им же в гневе. Почему я? Почему именно я? Почему именно моя семья?
Снейп еще что-то говорил, но Невилл его уже не слушал. Зачем? Будто он не знал, что тот скажет. «Говори, где прячутся повстанцы и тогда твою мать никто не тронет.» Ага! Как же? Не тронут они… Внезапно повисшую тишину вспорол, отражаясь от стен и потолка и медленно заполняя собой все помещение, дикий, безумный, хриплый, громкий, истеричный хохот. Хохотать, задыхаясь, хрипя,  срываясь на кашель от боли в груди, не сдерживать слезы, текущие по щекам из под крепко смеженных век, всем телом сотрясаясь в оковах, отзывающихся жалобным позвякиванием и скрипом.

0

12

Мальчишка явно начинал сходить с ума. Это безумный смех, молчание, отсутствующий взгляд. Слаб, и этот точно так же слаб, как и все остальные, побывавшие здесь. Кто-то ломается раньше, кто-то позже. Кому-то хватает одного вида этой комнаты, чтобы потерять всякое желание опробовать на себе смесь зелий, инструментов и голоса мрачного алхимика. Мальчишку пытались подготовить, помогли поставить защитный барьер от проникновение в мозг, но ни один барьер не выдержит сильной эмоциональной нестабильности, в которую медленно, четко и размеренно сталкивал этого глупца темный маг.
Возможно, нужный момент уже настал. Скорее всего, если сейчас вломиться к нему в голову, можно будет получить координаты интересующего его лагеря. А, возможно, и что-то еще интересное и полезное темному Лорду. Но вот проблема, глаза были закрыты. А если отвлечь, заставить открыть, то у него может быть время прийти в себя и восстановить барьеры.
Ошибку допустить было нельзя. Да, мальчишка ждет, что к нему в мозг вломится чужая воля, но он не знает, когда именно. И первый раз он будет не готов. А потом, если не удастся, придется начинать чуть ли не с начала. И не так-то много осталось сильных козырей, которые можно было бы выложить на стол, чтобы сломать этого упрямца.
Значит, глаза он откроет сам. Разумеется, он не захочет смотреть на это зрелище. Но это его мать, а слабости гриффиндорцев, так старательно лелеемые орденцами, стали уже чуть ли не притчей во языцех. Они привязаны к своей семье.
Пока Снейп презрительно взирал на мальчишку в цепях и, не обращая внимания на этот безумных смех, предавался этим размышлениям и планированию тактики дальнейшего поведения, дверь снова распахнулась. Двое зловещего вида сторожей пожирателей, лицо которых явно было не обременено признаками интеллекта, а род занятий определялся с первого взгляда, приволокли, держа за локти, женщину в грязной, разодранной в паре мест больничной робе. Будь Алиса Логботтом, а это была именно она, вряд ли можно было ожидать здесь других "посетителей", в своем уме, на ее лице отражались бы привычные чувства - страх, испуг, возможно, ненависть и жалось к самой себе. Но сейчас там было лишь непонимание, маской застывшее на этом лице почти два десятка лет назад. И боль, обычная реакция на физическую боль, которую способны испытывать даже безумцы. Даже те, кто был подвержен поцелую дементора, те, в ком души и разума уже не осталось. Тут же он был, пусть и искаженный древнем проклятием, но был.
- Можете поразвлечься с ней. Там. - холодно и высокомерно-презрительно бросил Снейп сторожам, кивнул головой в темный угол комнаты справа от мальчишки в цепях. Именно там стояла металлическая конструкция с несколькими зажимами, наручниками и перекладинами, позволяющая зафиксировать тело человека в нескольких разнообразных неудобных и унизительных положениях. Довольно многофункциональная штука, нимало не заботящаяся об удобстве пленников, но обеспечивающая надежную фиксацию и удобный доступ к тем частям слабого человеческого тела, к которым требовалось.

Пожиратели быстро склонились в поклоне, не отпуская женщину. Было видно, что приказ, пусть и не явно выраженный, они поняли отлично. Впрочем, не в первый раз от них требовалось сломить некоторых пленниц. Или пленников. Они не брезговали этими иногда грязными и окровавленными телами, в отличие от мастера зелий, который обычно предпочитал иные развлечения.
Пока один из сторожей похотливо смотрел на доставшуюся им жертву, еще чистую, пахнущую женщиной, больничными травами, предвкушая неплохой секс, второй уже успел сорвать больничную робу.
По очереди сминая в сильных руках с обломанными ногтями груди женщины, пожиратели сноровисто прикрутили ноги и руки безумной Алисы к наручникам, поставив ее боком к мальчишке на колени и локти. Они прекрасно знали, что особо упрямящихся в конце ждал Грейбек, а он традиционно предпочитал именно эту позу. Им же было все равно, как именно вставить свои члены в своих жертв.

Холодные наручники, грубый удар коленей и локтей об каменный пол, жестокие руки, терзающие грудь и дергающие за волосы уже вызывали у женщины болезненные вскрики. А ведь парни еще не начали основной процесс, ради которого и затевались эти приготовления.

Все это время зельевар с абсолютно отстраненным видом и скрещенными на груди руками наблюдал за их сноровистыми действиями, с саркастической усмешкой поглядывая на мальчишку в цепях, которому вскоре предстояло просмотреть представление, посвященное изнасилованию его собственной матери.
Открывшаяся дверь быстро прервала его безумный смех. Что ж, будет любопытно посмотреть на дальнейшую реакцию.
- Нравится? Нравится то, к чему ее приговорил ты сам, мистер вселенское упрямство? - почти насмешливо поинтересовался мастер алхимии, особо выделив ядовитой интонацией словосочетание "ты сам".

Пожиратели настолько увлеклись новым развлечением, что забыли о страхе к мрачному зельевару и даже не услышали его слова. В конце-концов, до мальчишки им не было дела, пока им не отдадут и его. Если отдадут. А пока лучше заниматься тем, чем сказали. Тем более, что чистая безвольная женщина, так сладко вскрикивающая и чуть ли не хныкающая от боли, причиненной их руками, занимала все их похотливые желания. Один уже вынул свой налитый кровью член из расстегнутой ширинки, нимало не отруждаясь тем, чтобы снять штаны, и резко вошел в распятую в нужной позе женщину, вызвав долгий крик боли, когда она забилась в наручниках, пытаясь рвануться вперед, слезть, сдернуть с себя с чужого, слишком большого для нее члена, насухую ворвавшуюся туда, где никто не бывал уже лет 17.

0

13

Безумие? Нет. Просто форменная истерика, которая полностью прекратилась минут через десять, как только Пожиратели приволокли в камеру его мать… Привычка, выработанная годами: нельзя плакать при маме и папе. Они всегда слишком остро реагировали на его слезы, а это не лучшим образом сказывалось на их и без того подорванном пытками моральное здоровье. Что бы там не думал Снейп, но нервы и разум у Невилла были довольно крепкие, поэтому свести его с ума, к счастью Зельевара, было не так просто. Хотя впервые в жизни Невиллу хотелось быть по-настоящему безумным. Безумцы не помнят ничего… Безумцы ничего не понимают и ничего не хотят. А его память была напичкана различной полезной для врагов информацией, его разум терзала мысль о том, что он обрек свою родную мать на мучения и скорую смерть, его желания, подстрекаемые весьма сильными эмоциями, так и грозили прорваться наружу.
- Попробуй мыслить иначе, Невилл… Что значит жизнь одного или двух человек в сравнении с жизнями сотни, быть может даже, тысячи человек, которых ты погубишь своей сентиментальностью и долбаной привязанностью?
- Но они мои родители!
- Все равно… Порою ради общего блага необходимо пожертвовать самым дорогим в жизни человеком ради счастья других людей.
- Я не хочу…
- Надо! Вспомни сколько людей уже погибло от их рук… А сколько еще погибнет, если ты расскажешь этому ублюдку все! Ты этого хочешь?

Перед глазами встали искаженные мукой лица друзей, их мертвые, остекленевшие навеки взгляды с застывшей в них решительностью и болью. Они пожертвовали собой ради будущей победы над Лордом. Они тоже теряли на этой войне матерей, отцов, братьев и сестер… Они тоже проходили через эту боль, но не сдались, не сломались. Неужели он, их предводитель, их единственная надежда, сдастся, убив всех тех, ради кого они отдали свои жизни?
- Нет! Я не хочу этого… Я буду бороться дальше! Он и его паршивый Лорд Волдеморт никогда не получат желанного.
Вместе с решением не сдаваться к парню вернулось спокойствие и рассудительность. Осознав, что, несмотря на всю его решительность, его разум все-таки может и не выдержать эмоциональной перегрузки, Невилл попросту на время отрешился от реальности, впав в некое подобие транса, представив себе, что он сейчас не в мрачном подземелье-пыточной с Мастером Зелий, а в его любимых, теплых и безопасных теплицах.
Нервная дерганность сменилась умиротворенностью, расслабленностью и мягкой сонливостью. Спина болела нестерпимо. Впрочем, она всегда болела после многочасовой работы в полусогнутом положении… Сонливость с каждым вдохом становилась сильнее – так всегда бывает, когда работаешь с Амортезией Пастекала. Листья этого растения в большинстве случаев используются для изготовления сильного любовного зелья, которое по своим свойствам уступает лишь Амортенции. У этого зелья есть побочные эффекты. Человек, выпивший его, может запросто уснуть. Это случается, если вы дали зелье не "тому" человеку. Из сна его может вывести лишь резкий запах свежеприготовленных драконьих яиц. Из этого следует, что растение находится под строгим наблюдением. Так же у него есть ещё одно, более важное свойство - сок Амортезии используется в лечебных целях. В частности при изготовлении зелий, которые способны восстановить память.
Как раз сейчас Невилл пытался получить этот самый сок. Для своих, немного корыстных целей… Снейп упорно продолжал поливать грязными оскорблениями его и весь Гриффиндор в целом, поэтому мальчик решил помочь Зельевару заткнуться: подлить ему за ужином сок Амортезии Пастекала. Вся прелесть сока состояла в том, что он не имел ни запаха, ни вкуса, поэтому Снейп вряд ли смог бы понять, что в напитке есть посторонние, угрожающие ему элементы. Только если по ощущению легкой сонливости, что неизбежно накатывает на человека, находящегося в непосредственной близости от сока этого растения. Но, если вспомнить какой вечно усталый вид имеет Зельевар, можно надеяться, что шалость останется незамеченной.
Слуха мальчика достик слабый крик, но тот не обратил на него никакого внимания, продолжая свою работу. В соседней теплице росли молодые мандрагоры, поэтому подобные крики часто слышались сквозь перегородку между ними (теплицами). Оглушить его эти крики не могли, но немного раздражали и мешали сосредоточиться на получении сока, поэтому мальчик тихо стал напевать песенку, некогда сочиненную им с Дином.

В этот момент обидатели мрачного подземелья могли быть свидетелями весьма необычного явления: мальчик, что безвольно висел на цепях посреди комнаты и казался безжизненным или, как минимум, потерявшим сознание, вдруг слегка приподнял голову и тихо, едва слышно начал напевать коротенькую, простую песенку…
- Мой голос слаб, мне не перекричать ревущего хвалу лукавой бездне… – казалось, с каждым словом голос пленника креп, обретая новую, неведомую его мучителям силу. – … но стоит мне вполголоса начать, и сотни голосов подхватят песню.
Тихий голос парня многоголосо отражался вместе с криками его матери от стен темницы, создавая иллюзию немного сумасшедшего хора.
- Одна свеча еще не есть пожар. Одна гитара спящих не разбудит, но я начну, и тысячи гитар заглушат звон фанфар и гром орудий…
Какой бы мрак не застил небеса, какой бы лжец не пребывал в фаворе, мы будем петь, и наши голоса сольются в хоре не для ораторий.
– голос теперь заполнял всю комнату, казалось даже стены пыточной поют вместе с юным мучеником. Даже истошные крики его матери стихли, сменившись тихими всхлипами и стонами.
- Кто нем, тот мертв, живой да воспоет свободу, но не ту, что дали свыше…
А ту одну свободу из свобод жить так же как поешь, а петь как слышишь.

В одно мгновение голос смолк и волшебство его звучания лопнуло будто мыльный пузырь. Да и было ли оно, волшебство? Мальчик, во время пения выпрямившися и гордо поднявший голову, вновь обмяк в своих оковах, пребывая в каком-то странном полусне-полубодрствовании.

0

14

Сказать, что зельевар был зол - значило бы сильно погрешить против истины. На самом деле алхимик был в ярости. Разумеется, на лице двойного шпиона, привыкшего держать маску при любых условиях, включающих в себя и пронзительный взгляд Дамблдора с его ненавистными лимонными дольками и Круцио Лорда, далеко не всегда находившемся в достаточно благодушном настроении, чтобы спускать с рук даже малейшие ошибки своих сторонников, вне зависимости от того, что держало их в его рядах - страх, стремление к личной выгоде или верность идеям. И сейчас эта ярость темного мага искала выход наружу.
Нет, первую пару минут над злостью довлело недоумение. Сомнение на лице мальчишки, его внутренняя мучительная борьба, ломка мозговых барьеров - вначале все шло по плану и должно было привести к закономерному и тщательно спланированному итогу.
Но вскоре что-то пошло не так. Эта отрешенность на лице, закрытые глаза, отсутствующий вид. Чертов гриффиндорец явно просто отключился от этой реальности. То ли мозг не выдержал ударной нагрузки болезненных впечатлений, то ли мальчишка сделал это сознательно, что было еще более неприятно.
И эта глупая песня, звучащая так жалко из уст бессильного сейчас окровавленного борца за добро и справедливость. Такой бездарный фарс.
Но этот глупец до сих пор не сломался, до сих пор цеплялся за остатки своей дурацкой гордости. И это приводило Снейпа в ярость, пробуждая желания доломать, унизить, опустить, оставив на полу лишь мертвую разбитую оболочку в потеках крови и его спермы.
Следовало немедленно вернуть его в реальность из своих глупых бездарных мечтаний, чем бы они не были.
Злость рванулась наружу, выплескиваясь проклятием из руки, мгновенно выдернувшей из кармана такую же черную, как весь образ мрачного мага, палочки.
- Crucio - хлесткая короткая фраза и резкая боль, мгновенно взламывающая защитные механизмы разума, ломающая маски и впивающаяся в каждую мышцу, каждый нерв, каждую клетку бессильно повисшего в цепях ненавистного гриффиндорца, заставляя его мгновенно выгнуться, забиться в этих цепях, сдирая в кровь запястья и лодыжки в бесполезных попытках избавиться от этой боли.

От резкого злого голоса зельевара оба Пожирателя мгновенно дернулись, оборачиваясь. Паника в глазах почти мгновенно сменилась облегчением от того, что заклятие предназначалось не им. А приступ страха вылился в приступ злости, который они не преминули выместить на своей беззащитной жертве, резко врываясь в это податливое бессильное в попытках сопротивляться тело. Пока один насиловал женщину сзади, второй, которому быстро наскучила роль наблюдателя, успел воспользоваться распахнутым в крике ртом жертвы, врываясь в самое горло, вызывая мучительные рвотные позывы своими движениями, но и не думая останавливаться или позаботиться о том, чтобы женщина могла хотя бы изредка вдохнуть глоток затхлого, пропахшего потом и кровью воздуха камеры пыток.

Отредактировано Северус Снейп (2010-09-19 20:21:52)

0

15

Вдох – выдох… Еще один глубокий вдох и длинный, медленный выдох. Дыхание, сбившееся после пения, становится вновь спокойным и размеренным. Грудь и спина все еще болели, но мальчик старался не обращать внимание на эту боль. Сердце болело сильнее… Я причиняю боль, я убиваю свою мать. Каждый женский всхлип, стон, вскрик, доносящийся до слуха Невилла, заставляли эту мысль все настойчивее и чаще пульсировать в его сознании, вызывая желание вновь отрешить от этой страшной реальности, уйти в себя, спрятавшись в своем полубезумии, как черепашка в панцире, вновь впасть в транс. Ничего не видеть, не слышать, не чувствовать…  Ничего не желать, никого не узнавать, просто быть «овощем».
Совсем как мама с папой. В сознании вспыхнула яркая картинка: он, Невилл Лонгботтом, дает молодой медсестре-сиделке хлесткую пощечину за то, что она посмела назвать «овощами» его родителей. Это был первый и единственный случай, когда он поднял руку на женщину. Именно в тот день он понял, что его родители никогда не вернутся из небытия, в которое вогнало их запретное заклятие Круциатус. Именно в тот день он почти потерял надежду на то, что их семья воссоединится, вновь станет полноценной.
Вновь надежда на излечение родителей у парня появилась лишь в конце шестого курса. Глупая, слепая надежда, коей суждено было рассыпаться в прах тот час. Он надеялся на Снейпа… На его умения, навыки, искусность в составлении и отваре самых сложных и разнообразных по назначению составов зелий, слухи о которых просочились в Хогвартс.  Глупо, чертовски глупо и смешно. Так наивно вновь приобрести надежду и так больно вновь потерять ее. Снейп оказался Пожирателем. Преданным Лорду сальноволосым ублюдком, который так же, как и Лестрейнджи, калечил и убивал людей. Просить его о чем-то было бы глупо и бесполезно, да и если бы он и решился попросить, кто знает, какую цену бы затребовал Зельевар взамен на свои услуги? Скорее всего, этой ценой было бы Пожирательство и служение Лорду, но Невилл никогда не пошел бы на это. Пусть лучше его родители навсегда останутся «овощами», чем очнувшись наконец от своего странного полусна, они осознают, что их сын помог разрушить, втоптать в грязь все то, к чему они стремились, за что они боролись и страдали. Пусть и ради такой благородной цели, как излечение их от страшной болезни…
После смерти Дамблдора он часто задумывался о Пожирательстве. Он был бы отличным Пожирателем, если бы принадлежал Темному Лорду. Он был бы ничем не хуже Малфоя-младшего с его покойными дубоголовыми дружками Крэббом и Гойлом. Лучше, намного лучше… Намного сильнее, намного умнее, намного преданнее. Он мог бы быть, но он не был… Сами идеи Лорда внушали ему презрение, сами способы достижения целей – ненависть и злость, слухи о его и его дружков развлечениях – отвращение. Он ненавидел Лорда и его идеи, ненавидел Пожирателей, хотя и подсознательно жалел большую их часть. Эти жалкие создания становились под его начало большей частью ради наживы, ради развлечений, ради уважения и престижа, получая взамен лишь презрение, ненависть, увечия и смерть.  Некоторых сгонял к его стягам страх за свои шкуры и за жизни своих близких. И всего несколько недолюдей, таких, как Снейп, Лестрейнджи, Кэрроу и прочие, поддерживали его идеи, были с самого начала ему верны, готовы служить ему до самого своего конца…
Мысли перетекали из одного русла в другое. Внешне это никак не отражалось: лицо парня было спокойным, умиротворенным, тело было расслабленно… Казалось, пленник просто спал. Но «спать» ему пришлось недолго. Короткий разъяренный вскрик Хозяина Подземелий и мгновенно тело юного невольника пронзила ужасная боль. Его будто резали, жгли, свежевали, отбивали и разрывали на мелкие кусочки одновременно. Режущая, колющая, скручивающая, прожигающая, давящая, рвущая на части, дробящая и выкручивающая кости, взрывающая мозг боль. Не внезапная. Парень ждал ее… Он знал, что Снейп поступит именно так. Но Невилл и предположить не мог, что боль будет настолько сильной. Крепко сжать зубы и пытаться глубоко и размеренно дышать, чтобы не кричать. Круциатусы Лестрейнджа были просто детской забавой по сравнению с тем, что сейчас испытывал мальчик. Из под крепко зажмуренных век сочились слезы, от перенапряжения носом пошла кровь, окрашивая лицо парня в багровые тона… Выдержки хватило лишь на минуту, затем тело с силой забилось в конвульсиях, изгибаясь и извиваясь в оковах, сдирая в кровь запястья. Подземелье наполнил истошный крик, заглушающий все остальные звуки, наполнявшие его. Глаза широко распахнулись, обнажая перед Зельеваром взломанное болью сознание, напичканное разнообразной информацией.
Тьма небытия начала медленно затягивать Невилла в свои глубины. Память и сознание уже почти отказали парню. Он не помнил, когда и как все это прекратилось, казалось, это не прекращалось никогда, продолжаясь и терзая тело вновь и вновь, все дальше и дальше...

***
25 июля, 1998 год.
- К сожалению, нам придется оставить Хогвартс, друзья. Наша помощь больше нужна сейчас в Лондоне. Быть может, расправившись с Пожирателями там, мы возьмем с собой пару небольших отрядов на подмогу и вернемся сюда, но сейчас оставаться здесь не безопасно и бесполезно… – Кингсли грустно покачал головой, медленно обводя усталым взглядом окружающих.
Молли стояла в стороне, ее плечи легко подрагивали. Он знал, что она плачет. Она научилась беззвучно плакать еще в самом начале их повстанческого восстания, чтобы не причинять своими слезами боль детям.
Вчера в вылазки не вернулся Артур.  Билл, Чарли и Джордж – вот и все, что осталось от ее семьи. Все они сейчас в Лондоне, а значит она последует за ними, чтобы, при случае, попытаться защитить их.
А остальные? Гриффиндорцы смотрели с решимостью и такой несвойственной им покорностью. Как и взрослых, их так же измотали эти бои и эти потери. Бесспорно, они пойдут за взрослыми. Им необходимо забыть обо всем, что здесь произошло. Хотя бы на время.
- Значит, решено. Мы отправляемся в Лондон немедленно. Всем срочно собрать свои вещи и собраться в главной пещере у портала.

Спустя пол часа повстанцы покинули свой лагерь, оставив пещеры, в которых ранее жила небольшая семья некромантулов, пустовать. Нагрянувшие туда cпустя два дня Пожиратели никого не нашли.

Отредактировано Neville Longbottom (2010-10-03 20:49:21)

0

16

Результат был получен, не так важно, какими путями, Снейп всегда придерживался мнения, что цель оправдывает средства. А значит, наблюдать и дальше эту картину смысла больше не было. Безумная мать мальчишки сыграла свою роль, больше она была не нужна. Оставалось отправить ее туда, откуда ее привели, а там темный Лорд сам решит, как лучше использовать родителей глупца, попавшего в руки Пожирателей, если он был им еще нужен.
- Хватит. - фраза была сказана тихим голосом, но этот голос в подземельях обладал непререкаемым авторитетом, а его хозяина - слушались беспрекословно. Иначе можно было пасть с места тюремщика или помощника палача в роль жертвы, вмиг оказавшись в том же положении, в котором сейчас находилась распятая окровавленная женщина. Этого никому не хотелось.
- Убрать ее. Мальчишку раздеть и на ее место. - еще пара тихих фраз стальным голосом, и пожиратели мигом натянули свои штаны, позабыв про эрекцию и свое занятие, размыкая оковы, снимая обнаженную женщину и утаскивая ее за дверь. Через минуту вернувшись, они сноровисто стащили обрывки штанов и нижнего белья с глупца-гриффиндорца, бесцеремонно ощупав крепкую задницу, и растянули его на металлической конструкции в коленно-локтевой позе. Снейп, не обращая на них ни малейшего внимания, с угрюмым скучающим выражением лица рассматривал флаконы на полке в углу, переставив парочку и удовлетворившись наведенным порядком в своей вотчине, дожидаясь, когда они закончат, и тяжелая дверь камеры пыток в очередной раз закроется за их спинами.
Алхимик медленно подошел к распятому гриффиндорцу, холодно интересуясь, лениво, почти небрежно проводя длинными прохладными пальцами по спине, вдоль рубцов от кнута, и спускаясь на ягодицы, проверяя, так ли они упруги на самом деле, как выглядят.
- Все, что мне было нужно, я от тебя узнал. Твои нелепые попытки сопротивления также глупы, как и ожидалось. Толку от тебя больше нет. Можешь ли ты привести мне хотя бы одну причину, почему тебя и эти безмозглые растения, породившие тебя, стоит оставить в живых?

0

17

Очнулся Невилл не только от дикой боли во всем теле, но и от того, что кто-то грубо срывал с него остатки штанов, нижнего белья и грубо облапывал ягодицы, недовольство чем, неловко краснея, и не преминул высказать вслух в весьма нецензурной форме, как только онемевший язык и сорванный голос вновь начали его слушаться. Хорошенько пройдясь по отцу и матери Снейпа, а так же по всем прочим его ближайшим родственникам, в конце не преминув упомянуть способ его рождения, отведя тем самым душу, парень с трудом заставил себя успокоиться и взять себя в руки.
Сопротивляться сил не было, но, чтобы не касаться покорным слабаком, юноша слабо дергался и извивался в руках двух дубоголовых Пожирателей, что тащили его к той конструкции, где не так давно была прикована его мать. Зельевар стоял к нему спиной, задумчиво переставляя пробирки. Со стороны могло показаться, что Снейп подбирает подходящее зелье для продолжения пыток, что парню казалось вполне логичным. Нужно сказать, что Невилл попросту не помнил, узнал ли что-нибудь Снейп от него, прежде чем он потерял сознание, или нет. И этот факт его сильно беспокоил…
Оказавшись прикованным в унизительной позе «раком» один на один с Зельеваром мальчик немного растерялся. После пыток мышцы спины, ног, рук, груди судорожно подергивались. Что дальше? Клеймление, расчленение, кастрация, кактус или раскаленную кочергу в зад? А может еще одна порка или рисование каленым железом по телу? Прохладные пальцы легко, почти не задевая рубцов, чему Невилл очень удивился, прошлись по спине и переместились на ягодицы, ощупывая их. Так… вот что тебе нужно! Странно…
- Все, что мне было нужно, я от тебя узнал. Твои нелепые попытки сопротивления также глупы, как и ожидалось. Толку от тебя больше нет. Можешь ли ты привести мне хотя бы одну причину, почему тебя и эти безмозглые растения, породившие тебя, стоит оставить в живых?
Внезапно стало смешно. Абсолютно проигнорировав вопрос Снейпа, Невилл громко расхохотался.
- Что, Снейп, не верится, что мой зад мог так сильно похудеть? Конечно, ты же привык пялиться на мои пухлые, аппетитные ягодицы на отработках! А по ночам, наверняка, потихоньку дрочил, одиноко лежа в постели и вспоминая мой сногсшибательный зад, не так ли, старый извращенец? Наверняка, ты всегда хотел его пощупать. Ну как? Нравится, Северус? – мальчик смеялся, не в силах остановиться. Вся эта ситуация казалась ему слишком забавной. – А я-то думал, почему же наше Зельеварное Величество так любил созерцать мою персону практически каждый вечер у себя в подземельях? А все оказывается так просто… А знаешь, если бы только я был не прикован, я бы уже давно дал тебе по морде, ибо спать с таким сальновьлосым ублюдком, как ты, мне абсолютно не хочется. Может, снимешь мои оковы, милый? – слегка повернуть голову и, нагло подмигнув Зельевару, хихикнуть. Хочешь меня трахнуть? Тебе нужно - ты и придумывай, как сохранить мне жизнь!

0

18

Было слишком глупо и наивно предполагать, что зельевара можно задеть такой нелепостью. Гриффиндорцы, как всегда, вели себя слишком предсказуемо, бездумно ерепенясь и совершенно не задумываясь о будущем и о собственном окружении, близких и родных. Как всегда, они лишь кричали о том, какие они гордые и благородные, а на деле - грош цена их благородству, когда все упирается в личную гордыню.
Это было даже смешно, слушать весь этот бред и понимать, что глупец находится полностью в твоей власти и ты волен сделать с ним все , что угодно, так занятно, что даже не возникало желание наложить Силенцио.
- Такой жалкий и беспомощный. - с кривой ухмылкой на лице и явным удовлетворением от происходящего в голосе медленно произнес зельевар, лениво вырисовывая кончиком волшебной палочки с горящим на конце огоньком пламени от Инсендио стрелку на спине, направленную между ягодиц мальчишки.
- Только и способен лепетать свой бред, основанный, по видимому, на личных эротических фантазиях, да рассыпаться бессильными угрозами, не способный сделать ничего иного. - все также лениво углубляя стрелку, разводя ее концы на мягкие чувствительные ягодицы бессильного гриффиндорца.
Взяв с полки какой-то предмет, вернулся к распятому в очень удобной позе мальчишке.
- Желания свои можешь засунуть себе в задницу. А впрочем, она скоро будет занята, так что подбери для них другое место, пока вспоминаешь свои эротические фантазии. - ядовитым издевательским тоном бросил Снейп, резко вставляя в анус мальчишки какой-то узкий холодный продолговатый предмет и взмахивая волшебной палочкой, сопровождая взмах сложной фразой на латыни.
На этом алхимик равнодушно отвернулся от мальчишки, так как у него были дела поважнее развлечений. Сняв перчатки и кожанную мантию, он педантично сложил эту одежду на стуле, накинул обычную мантию, застегивая ее на все пуговицы и вышел из комнаты, захлопнув за собой дверь. Следовало в первую очередь доложить темному Лорду о том, что удалось узнать, а потом уже пользоваться ставшей бесполезной жертвой.

Предмет в заднице Лонгботтома начал нагреваться и увеличиваться в размерах, становясь толще и длиннее, чуть пульсируя. Казалось, что он оживает, подчиняясь заклинанию и изменяясь в каком-то своем хаотичном ритме, становясь то длиннее, то короче. Нагреваясь так, что уже начиная обжигать нежную кожу. И когда ожоги уже становились неминуемым, резко начиная охлаждаться, все холоднее, холоднее.. Все более напоминая стельной предмет, пролежавший ночь на морозе. Не останавливая движения ни на секунду, извиваясь внутри и чем-то напоминая сколькзкую холодную змею, которая ищет выход.

0

19

Истерический смех Невилла, разносящийся по всему подземелью, заглушал все остальные звуки. Слова мрачного Зельевара безнадежно тонули в этом громком, сумасшедшем хохоте.
Когда-то точно таким же хохотом в Министерстве Беллатрикс Лестрейндж сопровождала первый в его жизни, пережитый им Круциатус. А затем, с такой же безумной улыбкой, что сейчас красовалась на лице юноши, погибла от руки Молли Уизли.
Когда-то он ненавидел эту улыбку, когда-то этот смех внушал ему лишь гнев и отвращение когда-то… Когда-то, когда он был совсем другим. Нормальным. Когда он мог целый день разглядывать колдографии своих врагов, испытывая к ним лишь презрение и жалость.

- Лонгботтом! Стойте. Подите сюда, сейчас же!
Робкий четверокурсник покорно остановился как вкопанный и, развернувшись, неуверенно вжав голову в плечи и ссутулившись, медленно двинулся к преподавателю, возле которого, съежившись от страха, стояло еще два студента.
- Да быстрее же! Я не собираюсь торчать здесь целый год, ожидая вас!
Аластор Грюм с отвратительным звуком нетерпеливо стукнул ногой-протезом по полу и скроил страшное лицо. Ссутулившись еще сильнее, подросток, то и дело спотыкаясь, засеменил быстрее. Остановившись перед преподавателем, мальчик неуверенно поднял на того вопросительный взгляд.
- Да, сэр. Здравствуйте, сэр! Вы что-то хотели?
Грюм подозрительно оглядел юношу с ног до головы. От этого взгляда парню всегда становилось не по себе. Создавалось впечатление, что этот взгляд пронизывает тебя насквозь, проникая не только под одежду, но и дальше, внутрь; читает самые сокровенные мысли и желания. Вдоволь насмотревшись на Невилла, и не найдя в юноше ничего опасного, Грюм кивнул.
- Да, Лонгботтом. Хотел… – его вставной стеклянный глаз повернулся и сквозь висок уставился на близняшек Патил, что неуверенно переминались с ноги на ногу, стоя рядом с ним. - Мы тут с мисс Парвати Патил и ее сестрой начали обсуждать один интересный вопрос. Хотелось бы услышать Ваше мнение по его поводу, Лонгботтом! – его искусственный глаз вновь испытующе уставился на мальчика, - Что, по вашему мнению, включает в себя понятие «враг»? Кто для вас враг, Лонгботтом?
Невилл вздрогнул и непонимающе уставился на учителя. Вопрос застал его врасплох. Мальчик поймал себя на мысли, что никогда не задумывался над этим вопросом. Ведь нельзя же в самом деле считать своими врагами тех, к кому по той или иной причине ты относишься с неприязнью?
- Я… сэр… Я не могу ответить на этот вопрос немедленно. Можно… можно я подумаю, сэр? И сообщу Вам свой ответ завтра…
Дождавшись утвердительного кивка профессора, парень удалился.
***
«Извините, что отвечаю Вам именно письмом, профессор. Просто мне так легче выразить свои мысли…
Знаете, я всю ночь думал над Вашим вопросом, сэр. В моем понимании, враг – это человек, которому Я мог бы равнодушно пожелать смерти.
Вы спросили кто для меня враг. Теперь я могу ответить на этот вопрос: никто. У меня нет ни одного человека, которому я мог бы равнодушно желать смерти. Даже Волдеморту и палачам моих родителей, хотя они ее и заслуживают…
Извините, если ответ получился путанным. Думаю, если бы я попытался сказать все это Вам словами, вышло бы еще хуже.»

Воспоминания о четвертом курсе в совокупности с болью, причиняемой палочкой Снейпа, рисующей на его ягодицах загадочные узоры, немного отрезвили и успокоили юношу. Сумасшедший хохот смолк, сменившись шумным, молчаливым сопением.
После Круциатуса боль от слабенького выжигания казалась ничтожной и ничего, кроме слабого стона и попытки лягнуть обидчика ногой не вызвала.
- Желания свои можешь засунуть себе в задницу. А впрочем, она скоро будет занята, так что подбери для них другое место, пока вспоминаешь свои эротические фантазии.
В задницу вставили какой-то холодный, длинный, цилиндрической формы, толщиной с палец предмет, который, спустя некоторое время, начал угрожающе шевелиться, утолщаться, удлиняться и сильно нагреваться, приводя парня в шок.
Тихо, так, чтобы не слышал Снейп, выругавшись себе под нос, Невилл попробовал согнуться чуть больше и дотянуться до инородного предмета в своей попе, но у него ничего не вышло – видимо Зельевар предусмотрел такую возможность попытки своих жертв воспрепятствовать пытке и унижению, коим их подвергли, и сделал конструкцию более приспособленной для подобных случаев.
Когда Алхимик успел покинуть свое подземелье, оставив его одного, парень не заметил. Предмет в заднице мальчика уже начал обжигать нежную кожу ануса, что волновало мученика больше, чем присутствие и отсутствие Снейпа рядом с ним. Наверное, пошел докладывать Лорду о результатах пыток… – равнодушно мелькнуло в уме у парня. В том, что Лорд прикажет его убить, мальчик почему-то не сомневался, хотя умирать ему абсолютно не хотелось…
Тихо шипя от боли, Невилл тщетно извивался в оковах. Предмет, почти достигший уже температуры каленого железа, вдруг начал резко охлаждаться, на пару мгновений даря долгожданное облегчение, но, затем, вновь начиная истязать многострадальное место гриффиндорца.

Отредактировано Neville Longbottom (2011-01-12 18:07:02)

0


Вы здесь » "Хогвартс: Наследие Стихий" » Мозговынос » Грани скрытых талантов